Отто
Отто, или для близких друзей Удо Вильгельм Нейман, родился в Шверине в середине шестидесятых годов третьим ребенком в семье. У него было две сестры-близняшки, Бригитта и Моника, на четыре года его старше. Оба родителя служили на государственной службе в магистрате Шверина: отец – государственным инспектором в системе электроснабжения, а мама отвечала за состояние городских парков и прочих публичных мест. Оба деда Удо не пережили войну. Один погиб в 1943-м в Сталинградском котле, а второй утонул где-то в Атлантике вместе с подводной лодкой. Его родителей воспитывали матери. Они помнили войну, хотя и были тогда еще совсем маленькими. Помнили, как их бомбили, как они прятались в бомбоубежищах. Как грохотали зенитные пушки и как шли бои за город, когда на улице трещали пулеметные очереди. Помнили страх, который им внушали солдаты в зеленой форме; как ходили с мамами стоять к полевым кухням за кашей и хлебом; как русские вламывались в дома в поисках прятавшихся там партизан, бывших солдат СС, решивших продолжать сопротивление. Родители были навсегда травмированы войной, прокатившейся по их детству. Они очень боялись остаться одни, так что все члены семьи в трех поколениях жили в большом доме покойного деда Удо по отцовской линии. Было такое впечатление, что его родители всю жизнь ждали стука в дверь прикладов винтовок русских солдат. И еще они очень трепетно относились к еде, так как в детстве сильно голодали.
У Удо было очень обычное детство мальчика в ГДР. Его растило государство: сперва детский садик, потом школа, где к процессу присоединились сначала пионерская организация имени Эрнста Тельмана, потом Союз свободной немецкой молодежи, всевозможные спортивные и технические кружки. Полтора года он служил в Национальной народной армии ГДР, где освоил военную специальность связиста-телефониста. Служил он в той-же земле Мекленбург-Передняя Померания и служил добросовестно, был дисциплинированным и исполнительным, получал много поощрений, рос в званиях. Позже, когда они познакомились с Марго и Удо рассказал, где живет, первым ее вопросом было, а есть ли Задняя Померания? Оказалась, что такой земли нет, но Удо было смешно. Он слышал название своей родной земли всю жизнь и ни разу не задумался, почему она так называется и, действительно, почему, если есть, например, передняя ось, то тогда должна быть и задняя. Один раз он услышал шутку: передняя или задняя Померания, зависит от того, как ее к себе повернуть. Эту шутку он часто повторял.
Во время службы Удо часто пересекался с советскими солдатами. В Шверине располагался главный штаб 94-й Гвардейской мотострелковой дивизии Вооруженных сил СССР в группе советских войск в Германии западной группы войск. Так как телефонные линии соединяли все объекты армейской инфраструктуры, которая у двух армий часто была общей, связистам нужно было постоянно взаимодействовать.
Удо, как все дети, пытался учить русский язык в школе, но учил мало, говорить на нем не мог, знал только несколько слов, преимущественно матерных. Но с солдатами советской армии он общий язык находил быстро, а если ему нужно было чем-то поживиться, например, маскировочными сетками, сапогами и плащами от костюмов химической защиты, тушенкой и рыбными консервами, приторным сгущенным молоком, сигаретами и сахаром, то он просто приносил пиво или особенно востребованные эротические журналы «Дас Магазин» или «Нудизм» Немецкого союза натуризма ГДР(DFK).
После армии бывший штаб-ефрейтор вернулся в Шверин, достаточно легко поступил в местный политехнический институт на отделение инженеров электросетей, окончил его и в честь окончания получил от родителей подарок – поездку в СССР, включавшую перелет в Москву, экскурсии по городам Золотого кольца: Ростов Великий, Владимир, Суздаль, Ярославль, переезд на поезде в Ленинград, посещение дворцов в пригородах и далее плаванье по морю на круизном лайнере через Таллин, Ригу, Клайпеду в Калининград и потом через Росток домой в Шверин.
После приземления в московском аэропорту Шереметьево-2 их туристическую группу встретил представитель туристического агентства «Спутник». Их провезли по городу, высадили на Красной площади и отвели в Кремль, а потом на обед в огромную гостиницу «Россия». Выдали ключи, дали пару часов передохнуть и повели на прогулку по центру Москвы: в Александровский Сад, на Арбат, Новый Арбат, Тверскую, Лубянку и через Китай-город к реке и обратно в номера. После ужина немцам дали туристические карты и рассказали, где можно гулять. Разбившись на группки со старшим, назначенным из туристов, они прогулялись по Мясницкой на Чистопрудный бульвар, прошлись по Маросейке и Покровке.
Удо был назначен старшим в группе из семи человек. Немцы гуляли по вечерней Москве, смотрели на местных жителей, которые тоже смотрели на них с явным интересом, покупали мороженое, зашли в пару магазинов, ничего интересного там не обнаружив. Все начали уставать от насыщенного дня. Решено было повернуть к гостинице и посидеть там в баре. Когда они пришли в холл, увидели два бара. В одном обстановка была простенькая, посетители, преимущественно местные, пили шампанское, вино, водку и коньяк. Был один сорт местного пива, совершенно гадкого на вкус. Можно было выпить кофе, сок, чай, съесть мороженое или купить шоколад.
Из другого бара доносились звуки западной музыки, туда заходили иностранцы. Прошли несколько немцев. Удо с компанией направились именно в этот бар. На входе к ним подошел небольшого роста человек в темном костюме, совершенно лысый и на нескольких языках спросил, откуда они. Удо сказал, что из Германии. Мужчина пристально оглядел немцев и на хорошем немецком спросил, из какой Германии они конкретно, хотя по выражению его лица было понятно, что он уже знает, из какой такой Германии они приехали. Удо произнес: «Германская Демократическая Республика». Мужчина спросил, есть ли у них доллары, марки ФРГ или финские марки. Удо сказал, что у них есть марки ГДР и рубли. Человек развел руками. В этом баре за напитки можно платить только в этих трех валютах. Если у вас рубли, то ваш бар находится с той стороны холла.
За время этой беседы мимо немцев в бар проходили редкой красоты молодые женщины в роскошных вечерних платьях. Некоторые потом выходили под ручку с иностранными господами и направлялись к лифтам. Удо понимал, чем занимаются эти дамы. Было удивительно смотреть, как в советской стране женщины продаются так откровенно и массово. Также он понимал, что говорящий на нескольких языках лысый мужчина не просто метрдотель. Скорее всего, он работает на КГБ, а проститутки тут находятся под опекой КГБ. Было обидно, что одни немцы были людьми первого сорта, а другие – второго.
Удо пошел в бар для советских людей, заказал сто граммов коньяку, который принесли с лимоном и шоколадкой. Выпив коньяк и хрустнув достаточно вкусным горьким шоколадом, Удо пошел в номер. В ожидании лифта немец средних лет с жаром целовал молодую длинноногую девушку в коротком красном платье в блестках. Он мял ее задницу и грудь и довольно похрюкивал. Лифт все не ехал. Наконец створки раскрылись, и они вошли в лифт. В первый раз лифт остановился на девятом этаже. Пара пошла на выход. Удо пожелал господину спокойной ночи.
Тот повернулся и, криво улыбнувшись, произнес:
– Сладких снов, Оси, пусть тебе приснится старина Хонекер.
Лифт закрылся и поехал на двенадцатый этаж.
– Швуль поганый, – выругался Удо. - Чтоб у тебя был сифак и триппер сразу.
День заканчивался, а завтра утром немцам предстояло ехать по Золотому кольцу.
