Рождество
Они вышли из номера, спустились в лобби и отправились в церковь. Можно было не спешить, так как до начала службы оставался еще час. Они шли по ночному городу, было зябко и очень торжественно. Народу на улицах было, как днем. Юлька уже знала этот маршрут. Без нескольких минут одиннадцать они подошли к собору, постояли в очереди у входа, вошли внутрь, с трудом нашли два свободных места и сели на лавочку.
Юлька спросила Бернарда:
– В твоей церкви сидят?
– Да, сидят. Когда молятся, встают и опять садятся или встают на колени и молятся. Коленями встают вот на эту подставку, она не для того, чтобы ставить обувь. Ты не была в католическом храме?
– Я в русской православной церкви была всего несколько раз. Я не близка к этому.
– Тебе понравится, служба тут очень красивая.
Через полчаса, когда зал был уже битком, раздался звон колокольчика, заиграл орган, все встали, хор запел песнопение на вход, прихожане подхватили, а священники с хоругвями, выйдя из средокрестия, крестным ходом пошли по левому боковому нефу, потом по центральному нефу – наосу и по правому боковому нефу, благословляя прихожан окроплением водой. Бернард шепнул Юльке, что будет говорить, когда встать, когда сесть и когда встать на колени. Креститься надо двумя перстами и не справа налево, как делает она, а слева направо.
– Верх, низ, лево, право: лоб, живот, левое плечо, правое плечо.
Епископ подошел к алтарю, поцеловал его – все встали и перекрестились.
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Прихожане ответили:
– Аминь.
– Господь с вами.
– И со Духом Твоим.
Потом начался обряд покаяния:
– Братья и сестры, осознаем наши грехи, чтобы достойно участвовать в святых тайнах.
Верующие отвечали, произнося «Моя вина» и три раза били себя кулаком в грудь.
Епископ провозгласил:
– Да помилует нас Всемогущий Бог и, простив нам грехи наши, приведет нас к жизни вечной.
Юлька понимала только отрывочные фразы. Она боковым зрением ловила сигналы Бернарда, смотрела на других, что-то шептала, делая вид, что читает молитвы, и громко произносила слово «Аминь». Так прошли Литургия Слова, Евхаристическая Литургия, Евхаристическая молитва. Верующие спели рождественские гимны, потом все встали, вышли в нефы и выстроились в очереди. Несколько священников одновременно начали причащать паству облатками и белым вином. Люди подходили, приседали на правую ногу, крестились и произносили: «Слава Иисусу Христу». Священники говорили: «Тело Христово». Люди брали смоченную в вине облатку из руки священника губами, отвечали: «Аминь», второй раз крестились, отходили вбок, кланялись алтарю, шли обратно и садились на свое место. Люди вставали на колени на деревянную подставку и стали молиться.
Епископ начал проводить заключительный обряд:
– Господь с вами.
Паства отвечала:
– И со духом твоим.
– Да благословит вас Всемогущий Бог Отец, и Сын, и Дух Святой.
Верующие отвечали:
– Аминь.
Епископ воздел руки и произнес:
– Идите в мире Христовом.
– Благодарение Богу.
Верующие начали подниматься с мест и выходить из церкви. Бернард и Юлька посидели, пока не исчезла толкучка в нартексе, надели верхнюю одежду и пошли к выходу. Выйдя на улицу, они знакомым маршрутом пошли по Бродвею к отелю. Бернард заговорил:
– Завтра я хочу приехать часов в десять утра, а на самом деле лучше бы и раньше – дорога будет достаточно долгой, но очень живописной. Ты как?
– Я согласна на любое время. Покидаю вещи в чемодан и все, мне нужно 20 минут. Может, еще сегодня соберусь.
– Джулия, я хочу спросить тебя о серьезной вещи, можно?
– Да, конечно, спрашивай все, что хочешь. Если я знаю, скажу.
– Ты несколько раз намекала, что я не люблю женщин, а люблю мужчин. Почему ты так думаешь?
Юлька опешила и на всякий случай решила все переспросить подробнее. Бернард еще раз все повторил. Юлька не стала раздумывать и лукавить:
– Джонатан мне сказал, что ты любишь мужчин. Как это… гей! Чтобы я не волновалась, что я буду тебе неинтересна.
– А ты волновалась, что я буду приставать к тебе?
– Приставать? Что это значит?
– Значит, буду хотеть делать секс с тобой.
– Волноваться? Нет. Я очень волноваться, что ты не хочешь делать секс со мной, мне это очень жаль. Ты красивый, умный и добрый. Это счастье быть с таким человеком, как ты. Но ты любишь мужчин, что очень жаль.
Бернард негромко рассмеялся.
– Ок, Джулия, тогда второй вопрос. Кем для тебя является Джонатан?
Юлька пожала плечами.
– Он мой босс днем – он платит мне зарплату. Он мой любовник ночью – и за это платит. Я не его девушка, просто с ним сплю. Раньше просто за деньги, сейчас за другие деньги.
Она не знала, как объяснить значение слов «другие деньги», и сделала вращательное движение рукой.
– Ну, ты понимаешь, другие деньги – это вот эта поездка, курсы. Я глупая русская девочка из плохой бедной семьи. Все, что у меня есть – это мое тело. И я знаю, плохо, что я его продаю, но я никому ни для чего больше не нужна. Мою работу в офисе будут с огромным удовольствием делать другие девушки с прекрасным образованием, из хороших семей, с хорошим английским языком, а не как я, бе-ме. И они будут получать в два раза меньше. Я просто сплю с боссом. Иногда – с теми, с кем нужно спать для дела босса и компании. Иногда я сплю с людьми, к которым испытываю какие-то добрые чувства. Есть Улик, которого я люблю… Любила, точнее, но я ему не нужна. Есть Сергей, который очень несчастен с женой: он дипломат, у него и его жены родители – очень большие шишки, они их поженили без любви. Я раньше ходила в дорогую гостиницу и там спала за деньги со старыми иностранцами. Мне не было еще и четырнадцати лет, когда со мной сделал секс второй муж моей матери, и она об этом знала. Я плохо училась в школе и плохо в торговом училище и все проблемы решала через секс. Я ничего хорошего и умного делать не умею. Я шлюха. Я просто маленькая шлюха, которая не хочет работать на фабрике или в магазине, жить в плохом доме, есть бедную еду и носить плохие дешевые вещи, а хочет жить среди богатых и сильных людей, которые рядом и которым все досталось без труда, так как они родились в богатых семьях.
Говоря все это, Юлька вдруг горько заплакала. Она, как ребенок, спрятала лицо в ладони, ее плечи вздрагивали, из ладоней доносились приглушенные всхлипывания. Бернард обнял Юльку и начал целовать в голову.
– Прости меня. Прости, ребенок. Мне жаль, что ты так расстроилась. Мне очень жаль, что ты видела столько плохого и несправедливого.
Бернард осторожно отвел ладони от лица Юльки. Тушь на ее лице потекла от слез, нос покраснел, и она стала им шмыгать.
– Джулия, я хочу, чтобы ты знала одну очень важную вещь. Джонатан сказал неправду. Я не гей. Я люблю женщин и не люблю мужчин. Когда он сказал, что я гей, он или ошибся (есть причины), или сделал это специально, чтобы ты не стала общаться со мной слишком близко. Ты меня понимаешь? Я не гей.
Юлька смотрела на него полными слез глазами и мелко трясла головой.
– Ты не гей! Ты спишь с женщинами. Я понимаю.
– И мне не важно, что было с тобой раньше. Это жизнь, это обычная человеческая жизнь. Я не имею права тебя осуждать или винить в чем-то. Я тоже грешный человек. Я могу тебе тоже рассказать о себе очень много страшного и плохого, и я обязательно сделаю это. И расскажу, почему люди, Джонатан считают, что я гей.
Юлька прижалась к Бернарду:
– Пожалуйста, Бернард, если ты не гей, останься сегодня со мной. Встанем завтра хоть в шесть утра, поедем за твоими вещами, но останься, пожалуйста, со мной. Я не хочу опять спать одна. Мне нужен человек рядом.
Бернард расцеловал мокрое лицо Юльки.
– Если ты уверена, что этого хочешь, я останусь.
– Да, я очень уверена, я ничего не попрошу за это, ничего. Просто я хочу сегодня и до второго января быть с тобой.
– Джулия, я буду рядом все это время. Я буду счастлив прожить все эти дни рядом с тобой.
Юлька подставила Бернарду свои губы:
– Поцелуй меня, пожалуйста.
Бернард очень нежно поцеловал ее в губы, поцелуй был долгим. Юлька гладила Бернарда по волосам.
– Целуй меня, целуй. Бернард ощущал, как колотится ее сердце. Он понимал, что все, что сейчас происходит, является совершенно искренним проявлением их симпатии друг к другу. Вдоволь нацеловавшись на Таймс-сквер, они пошли в отель. Периодически останавливались и опять целовались. Юлька вертелась, пританцовывала, дурачилась и даже что-то напевала. Бернард с удовольствием и каким-то теплым чувством внутри смотрел на девушку. Иногда по его лицу пробегала гримаса, чем-то напоминающая боль. Как будто он что-то вспоминал из прошлого, и это отзывалось в ней застаревшей болью. Наконец они дошли до отеля. Держась за руки пробежали лобби и впрыгнули в лифт. Через минуту они были в номере. Юлька в очередной раз начала целовать Бернарда, одновременно снимая с него пальто, а Бернард снимал пальто с Юльки. Через несколько мгновений они уже стояли в куче одежды. На Юльке были только чулки и нижнее белье, а Бернард стоял в своих белых шортах в маленькие красные сердечки. Юлька опустилась на колени и медленно стянула с него трусы.
– О, он большой! Я люблю большой.
Юлька приступила к своему самому коронному номеру – глубокому минету. В сексе она умела все, что только можно было придумать. И все, кто пробовал на себе ее минет, особенно когда она была в настроении, понимали, что лучше им его никто не делал. Сегодня Юлька была не просто в боевом настроении – она была в счастливой добравшейся до тигра в течку тигрицей. Минут через семь-восемь Бернард застонал, несколько раз наотмашь ударил кулаком по стене и обильно кончил Юльке в рот. Юлька продолжала работать ртом, высасывая семя из Бернарда до самого последнего сперматозоида. Потом она встала с колен. Бернард что-то хотел сказать, но Юлька коснулась его рта пальцем.
– Ты молодец: многие люди не могут ждать и трех минут, а ты стоял дольше. Пойдем.
Юлька полностью разделась, сняла с Бернарда трусы и носки, и они продолжали заниматься любовью. Через некоторое время в опытных руках и губах Юльки член Бернарда опять окреп. Юлька ловким ртом надела ему презерватив и заняла позицию сверху. Началось бешеное родео. Бернард тоже не отставал: менял позы, работал и сверху, и снизу, и сзади, и с боку; вспотел, рычал, что-то бормотал на немецком, потом опять долго и бурно кончал. Юлька тоже получила максимальное удовольствие. Секс с Бернардом ей понравился прежде всего тем, что она сама хотела его. Хотела с момента, как увидела в аэропорту. Очень расстроилась от мысли, что он педераст, возрадовалась, узнав, что он оказался натуралом, а самое главное, от того, что Бернард оказался классным любовником. Она прижалась к нему всем телом и целовала его шею.
– Спасибо, спасибо, мне было очень хорошо. Я так рада, что ты не гей. А ты точно не гей, ты очень классный мужик.
Бернард тоже стал целовать тело Юльки.
– Нет, тебе спасибо, ты просто валькирия, тигрица и ураган в одном человеке.
– Валькирия? Что это?
– Это в германской мифологии такие девушки с крыльями и в броне, которые провожали погибших героев в Вальхаллу – так германцы называли рай. Там герои будут пировать и спать с самыми красивыми девушками миллионы лет. Вечность.
– Да, тебе бы сейчас поговорить с моими друзьями – они все это знают, все читали. Я знаю, были викинги. Они тоже германцы? А германцы – это немцы?
– Викинги – это современные шведы, норвежцы и датчане. Все они германцы. И немцы тоже германцы. Но немцы не викинги. Есть славяне: русские, поляки, белорусы, украинцы. Так?
–Так.
– Они же не русские, но славяне. А русские – это только русские. Юлька нежно погладила Бернарда по щеке.
– Какой ты умный. Тебе, наверное, стыдно, что я такая глупая?
– Джулия, ты не глупая, ты очень умная, добрая и настоящая. У меня были и немки, и американки, девушки, окончившие университеты, они читали книги и, конечно, знали, кто такие германцы. Помогло им это стать умными, добрыми и натуральными? Ответ – нет. Их интересовало только, сколько у меня денег, куда я пойду работать, когда возьму кредит на дом. Все ценили меня не за то, что я представляю как человек, а что я могу как машина для зарабатывания денег. Вот я и остался один. Скажу честно: я думал, может быть, я родился геем? Попробовал строить отношения с мужчинами, но это было еще хуже. В этот период жизни Джонатан меня как раз и встретил, и, наверное, это и запомнил. Это было недолго – мое общение с мужчинами, и я понял, что точно не гей. Потом я платил проституткам, но тут проститутки – это секс-роботы, как автомат с едой: ты бросаешь монеты, а автомат дает еду. Тоже не самый лучший вариант.
Потом я жил с женщиной на 20 лет старше меня. Она была хорошим человеком, но ей было за пятьдесят, а мне всего чуть больше тридцати. Она была почти ровесницей моей матери. Но благодаря ей я получил эту работу и стал большим начальником с большой зарплатой. А потом у нее нашли рак, и она долго в мучениях умирала, а я был рядом с ней. Я за два года постарел на десять лет. Ты все понимаешь?
Юлька кивнула:
– Да, это странно, что я знаю очень мало счастливых людей. Мои друзья – я говорила о них – очень несчастные люди. Они все время жалуются. Все время ругают жизнь, а они все имели с рождения. Бедные плачут, богатые плачут – все плачут.
Юлька посмотрела на часы:
– Ой, уже четвертый час. Надо спать.
Она пошла в коридор, собрала одежду, развесила по шкафам и разложила по полкам. Открыла мини-бар достала пару банок Coca-Cola и разлила по стаканам.
– Сегодня был самый лучший день в моей жизни за все мои 22 года. Спасибо тебе. За тебя.
– Джулия, это был прекрасный день, но без тебя он был бы обычным днем, обычным Рождеством.
Юлька расправила одеяло, накрыла им Бернарда и сама юркнула под него. Щелкнул выключатель, и в комнате стало темно. Юлька свернулась калачиком, положила голову на плечо Бернарда и закрыла глаза. Она вдыхала запах его кожи, его сладкого пота, роскошного парфюма. Проваливаясь в сон, она чувствовала нежные поцелуи в висок, ухо, голову и шею.
Юлька спала. Выждав несколько минут, Бернард с максимальной осторожностью перенес ее голову на подушку, укрыл одеялом, бесшумно соскользнул с кровати, пошел в ванную, принял душ, вытерся полотенцем, почистил зубы одноразовой щеткой из набора гостя, взял второе одеяло и аккуратно лег рядом с Юлькой. Он слушал, как она дышит глубоко и спокойно, жадно выдыхал запах ее юного тела, этот запах меда и молока. Неожиданно Бернард почувствовал, что по его душе разливается волна какого-то необыкновенного покоя и удовлетворения. Он положил голову на подушку, закрыл глаза, набрал полною грудь воздуха, медленно выпустил его через нос и спокойно заснул.
