Все пропадают
Дни побежали, все жили в ожидании потрясений, но их не было. Точнее, почти не было. В начале декабря толпа молодых немцев собралась на вокзале в Дрездене. Шумели, требовали посадить их на какие-то поезда до Венгрии. Марго не разобралась, что там случилась точно – в эти дни по всей стране что-то случалось. Потом собравшиеся решили пойти и разгромить советскую военную комендатуру и офис КГБ. Вероятно, среди этих людей уже был кто-то из западных разведок – хотелось посмотреть на архивы. Пришли, стали ломать дверь. К ним вышел то ли капитан, то ли майор (Марго не разбиралась в звездочках и на фотографии в газете она воинское звание определить не смогла), один, с пистолетиком в руке и сказал:
– Тут девять патронов. Девять лягут. Успею перезарядиться – восемнадцать лягут. Кто идет?
Пока ребята решали, кто будет умирать за архив, к резидентуре (кажется, так назывался этот офис) прибежал взвод советских солдат с автоматами и пулеметами, и потом уже бежали погромщики. В газете была фотография, сделанная одним из протестующих: небольшого роста человек в офицерской рубашке без кителя, держит на мушке первый ряд людей с палками. Еще газеты все время публиковали фото Горбачева, естественно, с Раисой, который все время встречался то с американцами, то с западными немцами.
К Рождеству все волнения прекратились. Весь город был завален какими-то рождественскими кексами, украшениями, сувенирами. Разрешили службы во всех кирхах и костелах. Неожиданно оказалось, что очень много людей хотят ходить в церковь. В магазинах появлялось все больше и больше товаров с запада. Марки можно было поменять в банках и сберкассах, правда, не очень крупные суммы.
Марго и Удо съездили в Гамбург с ночевкой. Вот это уже было совершенно другой историей – ФРГ тут предстал в полный рост. Прежде всего, Марго в первый раз в жизни проехала по автобану. Это ее просто поразило. Машины в левом ряду мчались с какой-то фантастической скоростью, под 200 километров в час. Понятно, что это были шикарные, дорогие и мощные машины, но ехать так быстро было совершенно законно. Вторая полоса была для обычных машин, которые ехали километров 120-130, а третья – для грузовиков и автобусов, которые тоже шуровали не менее ста. Удо сказал, что тут штрафуют не за то, что ты едешь быстро, а за то, что едешь медленно и тем самым создаешь аварийную ситуацию. Еще Марго была удивлена, что вокруг было полно «Лада Самара» с номерами ФРГ. Оказалось, что это достаточно популярная машина, которая привлекает прежде всего самой низкой ценой. Но, конечно, вокруг царили автомобильные марки Volkswagen и Opel. Очень много ехало автомобилей марки Ford. Удо сказал, что они не американские, а немецкие. Они были всех видов, цветов и размеров. Было много машин, значки которых Марго ранее не видела. Удо сказал, что машины с вульвой, львом и елкой на капоте покупать нельзя категорически. Это французские машины, день ездят – два стоят в ремонте. Совсем мало было японских машин – тех, которые в СССР считались лучшими. Иногда попадались маленькие убогие Nissan Micra, похожие на знаменитых Volkswagen Beetle, еще какие-то безликие машинки со странно написанной буквой «М» в кружке, кажется, Mazda. Удо сказал, зачем немцам японские автомобили из рисовой соломы, если у немцев есть немецкие из нормальной жести.
Наконец они приехали в Гамбург. Жить решили в центре, в районе вокзала. Им посоветовали маленькую, уютную и недорогую гостиницу прямо за первой линией домов от центрального входа. Отель был действительно очень маленький, может быть, на десять или двенадцать номеров. Но ужасно милый, декорированный всякими старинными предметами, клетчатыми шторками в рюшах. Марго с интересом рассматривала убранство, прикидывая, чтобы она хотела воссоздать из увиденного в их собственном доме. Гостиница была с завтраком, но на него они, опоздали, и теперь им нужно было где-то перекусить. На ресепшене дали бесплатную карту центра города и показали самый живописный маршрут к реке. Нейманы опять пошли к вокзалу, прошли его насквозь. В зале ожидания пахло кофе, выпечкой с корицей. Люди деловито суетились. Выйдя, с другой стороны, супруги вошли в центр города, которую пересекали несколько торговых улиц с 6-8-этажными домами. Было заметно, что большинство домов уже послевоенной постройки, но спроектированы они в едином стиле, повторяющем старую застройку. Правда, были и дома в современном стиле с простыми плоскими фасадами, но тоже очень аккуратно вписанные в городской ансамбль. Но опять появлялась мысль, что ничего особенного, чего бы они не видели в Берлине или Лейпциге, Дрездене или Гамбурге, тоже нет. Большой и богатый немецкий город. Сильно различались магазины, хотя такого шока, как от первых поездок, у ребят уже не было. Да и у них уже появились все эти товары. Правда, несколько дороже.
Было достаточно тепло, градусов десять и без особого ветра. Гулять было очень приятно. В ларьке они купили сосиски с соусом карри на бумажных продолговатых тарелках, кофе в бумажных стаканчиках, палочки из вафельного теста, которые нужно было макать в горячий какао. Они вышли к очень красивому, сложенному из бардового кирпича собору с высокой, похожей на ракету колокольней. Купол был острый, восьмигранный, а по четырем сторонам находились массивные колонны, похожие на стабилизаторы у ракеты.
Марго показала пальцем на кирху:
– Смотри, прямо космический корабль. Сейчас включит двигатели и улетит к Господу Богу. Мне кажется, у нас в Коломенском в Москве есть такого типа церковь, тоже инопланетная.
Вспомнив про Коломенское, Марго, подумала: «Уже так хочется домой съездить, к маме, к Юльке. Улик и Юлька теперь крутые, а Сергей и Инесса в мае уже едут куда-то в посольство. Правда, куда еще не знают. Может, в Прагу, а может быть, куда-то в Латинскую Америку. В США точно нет. Получается, что там будут рожать».
За церковью было еще несколько очень красивых строений, ратуша под зеленой медной крышей, вся в причудливых завитушках и статуях по периметру крыши. По центру над входом поднималась баня с огромными золотыми часами и многоярусным шпилем. Этот дом можно было рассматривать часами.
– Вот это красивый домишко, – Удо сделал несколько кадров.
Затем они увидели канал, достаточно широкий, с перекинутыми через него мостами и домами, которые, как в Венеции, своими фундаментами уходили прямо в воду. Канал непосредственно входил к рукотворному озеру Альстер. Вообще, Гамбург был очень похож на Ленинград: куда ни пойди, везде будут какие-то речки, каналы, залив, стрелки и острова, только огромная река впадает не в Балтийское, а уже в Северное море. Над озером летали чайки, протяжно и немного зловеще крича на своем птичьем немецком языке. У набережной стояли прогулочные катера, но желающих их арендовать было не так уж и много.
– Тут, наверное, шикарно летом или поздней весной. Такие просторы. Очень красивый город, вода очень все украшает.
– Малыш, летом или поздней веной шикарно везде. Хорошо, что сегодня так тепло, а то был бы ноль и снег, было бы противнее гулять.
Затем они развернулись и опять пошли вдоль канала, как они видели по карте, к Эльбе. Опять кварталы шикарных домов, празднично украшенные к Рождеству улицы, перетяжки между домами с гирляндами, шарами и колокольчиками. Наконец они вышли на набережную Эльбы, к которой были пришвартованы парусники и яхты. Мачты образовывали целый лес над водой. За спиной с лязганьем и стуком по эстакадам пробегали поезда метро. Они шли вдоль берега примерно километр. Потом развернулись и пошли в обратную сторону – в сторону бурых кирпичных лабазов. Наверное, это было самое красивое место. Открывался шикарный вид на реку, огромные круизные лайнеры вдалеке, на прогулочные пароходы с гребными колесами, как на Миссисипи или на Волге в XIX веке. Марго вспомнила фильм «Жестокий романс», который лет пять назад снял Эльдар Рязанов. В фильме играли совершенно фантастической красоты актриса Лариса Гузеева и просто убивающий своей харизмой и какой-то порочной брутальностью актер и режиссер Никита Михалков. Марго несколько раз пересматривала это кино – все не могла насладиться образом молодой актрисы, ее игрой, ее голубыми, полными святости и греха, радости и страдания глазами.
– У нас есть очень известный фильм «Жестокий романс». Там богатые купцы плавали по Волге на таком корабле.
– Да, я смотрел. Его показывали в доме офицеров Советской Армии в нашем Шверине. А я как раз служил в то время и ходил на все фильмы в этот дом культуры. В фильме был шикарный ловелас, богач и какой-то клерк, влюбленный в героиню, такой лысый, ее жених. И этот ловелас ее изнасиловал и не женился, хоть и обещал. А жених обезумел от горя и ее застрелил. Девушка была очень красивая, жалко было прямо смотреть. Да, фильм был шикарный.
– Дорогой, это один из моих любимых фильмов.
Удо оживился.
– Да ты не представляешь, я вообще столько фильмов советских посмотрел, каждую неделю. И про какой-то остров, на котором ваши морские пехотинцы воевали с американцами, и еще про самолет, который вывозил людей из зоны бедствия и там у него хвост повредился от упавшей мачты освещения.
– «Экипаж»?
– Наверное, да. И еще фильм про жизнь женщины, которая рано родила, а потом стала большим начальником. Этому фильму «Оскар» дали.
– «Москва слезам не верит»?
Точно, Москва там была в названии. А еще я помню два классных фильма. В одном играл тот же актер, что играл ловеласа, там они во время вашей Гражданской войны гонялись за чемоданом золота. А еще очень милый фильм, там играл как раз второй актер, который играл обманутого жениха; он напился и улетел по ошибке в Ленинград, а там тоже есть такая улица и такой же новый дом. Он попал в квартиру к женщине. Кончилось тем, что они стали жить вместе в Москве. И вообще много комедий ваших смотрел. В одной какие-то воришки искали шлем Александра Македонского, а руководил ими воспитатель из детского сада. Очень смешно. А второй – там контрабандисты мужика использовали втемную для перевозки брильянтов в гипсе на руке. Или вот еще: там какой-то у вас на юге местный царек хотел жениться на молодой девушке, а такой дурачок из Москвы, писатель или журналист, участвовал в ее похищении. И он же в другом фильме изобрел машину времени и перенес в наше время вашего царя Ивана Грозного. Я тоже смеялся. Но зал просто смеялся до слез. Щурик, Щурик.
– А как ты понимал, что они говорят?
– Я же не один немец, кто это смотрел – титры были на немецком. Все более-менее понятно. Да и что там понимать? Когда смешно, тогда смешно.
Они подошли к масштабном памятнику пожилого человека с мечом в руках.
– Кто это? – спросила Марго.
– Я думаю, это памятник Бисмарку. Хотя, может быть, и Кайзеру Вильгельму. Но все-таки более похож на моего тезку Отто Бисмарка. Они вдвоем объединили Германию в 1871 году. После мы устроили две мировые войны и потом нас опять разделили. Вот я еще вспомнил про кино. У нас же по телевизору показывали ваш сериал про Штирлица. Мы шутили, что советские с такой любовью показали фашистов, что непонятно, зачем они с нами четыре года воевали.
– Ты дурачок? До этого во всех наших фильмах вас показывали глупыми и трусливыми убийцами. Но непонятно, почему тогда мы воевали с вами столько лет и потеряли столько миллионов своих граждан. Вот и стали показывать немцев реально сильным противником, умным и храбрым. Понятно тебе? – Марго сделала вид что стреляет в мужа из указательного пальца. – Пиу-пиу, пиф-паф.
Они опять пошли вдоль красивых домов к центру.
– Марго, я хочу есть и пить пиво. Сосиски – это не еда. Пойдем тратить деньги. Я видел на вокзальной площади какой-то классный ресторан. На грифельной доске было написано, что в обед скидки. Я хочу рульку с картошкой и капустой, литр пива и, может быть, какой-нибудь штрудель. А ты, любимая?
– А любимая тоже не будет против рульки, а может, шницеля – давай там посмотрим. Только, конечно, литр пива я пить не буду. Может, лучше вина красного бокал.
Ресторан был классической немецкой пивной. Пиво и вино принесли быстро, еду пришлось ждать. Марго тоже ела рульку, которая ей совершенно не понравилась. Она была суховата. Было понятно, что в ресторане около вокзала повара много готовят заранее, а потом греют в духовом шкафу. По лицу Удо, который в рульках толк знал, даже выругался, назвав рульку - дерьмом.
– Удивительно, как можно так все испортить. Я не говорю про мамину рульку, но в любой пивной у нас она в сто раз вкуснее. Пойдем есть в «Макдоналдс» в следующий раз. Попробуем, что это такое.
– Кстати, – перебила его Марго, – Юлька сказала, что Улик ей рассказывал, что в Москве на Пушкинской американцы будут строить Макдоналдс. Прикинь! Все документы подписаны, и им отдали кафе «Лира». Надо будет завтра или вечером зайти. Попробуем, что это за еда такая.
После обеда они пошли гулять в другую сторону от вокзала, вдоль широкой улицы, на которой стояли салоны автомобильных производителей Porsche, BMW, Mercedes и Audi. Они заходили в каждый и смотрели фантастически красивые, сияющие хромом и лаком машины. В салоне Porsche в огромном зале на вращающихся подиумах стояли всего две модели: купе и кабриолет. Ширина задних колес у машин была, как три колеса от «Лады» вместе. Марго Porsche не оценила. Да, конечно, машина для гонок: везти с собой две теннисных ракетки и сумочку. Это только для богатеев.
В следующем салоне стояли BMW, их было моделей пять. Автомобили были похожи на стаю акул, просто разного размера. У каждой машины на радиаторе размещались две овальные ноздри, а фар было по четыре, и они были круглые, как на шестерке «жигулей». Марго BMW не очень понравились, хотя машины были куда практичнее. Но тоже чувствовалось, что все сделано, чтобы гонять по автобанам.
Третьим был салон Mercedes, где стояли просто шедевральной красоты машины с роскошными салонами, но только вот цена была еще выше, чем у BMW.
Насладившись роскошью кожаной и деревянной отделки автомобилей Mercedes, они пошли дальше к салону Volkswagen, часть из которого была отдана под премиальную марку Audi. Машины Volkswagen понравились Марго больше всего. Она сразу влюбилась в Golf, но тут же разлюбила его, пересев в Passat. В этой машине было все, что должно быть в отличной машине: и кондиционер, и «автомат», и музыка, и все электрические приводы. А цена была в три раза ниже, чем у Mercedes и в два, чем у BMW. Все изменилось, когда она увидела Audi. Там стояли две модели: одна изумрудного, а другая песочного цвета. На песочной было написано 100, на изумрудной 80. Audi-100 казалась роскошной, но очень большой для худенькой миниатюрной Марго. Ее сразу облюбовал Удо, который тут же сел на водительское место, положил руки на руль и мечтательно закрыл глаза. А вот Audi-80 была как будто создана для Марго. Она была такой ладной, такой гармоничной и лаконичной. И еще она своими квадратными фарами напоминала «Ладу», но только как будто ее искупали в ванной с эликсиром молодости и красоты. Марго тоже села за руль и тоже закрыла глаза. Она прошептала:
– Боженька, как же это все удобно и красиво. А какой запах!
В этот момент в окно постучали, дверь распахнулась, и Марго увидела улыбающееся лицо менеджера в роскошном костюме и дорогущих часах на запястье.
– Добрый день, молодая фрау, как вам машина?
Марго сказала, что ничего лучше она не видела.
– Да, прекрасная машина: дизайн, инженерия, цена. А как она ведет себя на дороге! Есть машины с полным приводом. Простите, мадемуазель, – продавец жеманно улыбнулся, – я слышу легкий акцент. Вы из Австрии или Швейцарии? Вы сейчас на чем ездите?
Марго улыбнулось своей фирменной наивной улыбкой.
– Нет, господин менеджер, я из ГДР, но там я живу меньше года, а вообще я из СССР, из Москвы, а ездим мы с мужем на «Лада Самара-1300». Так что, наверное, вам придется нас прогнать.
Продавец, конечно, не ожидал такого ответа, но многолетняя школа общения с клиентами не подвела. Он улыбнулся еще шире.
– Выгнать? Для нас клиент всегда король. Сейчас вы не можете купить, но кто знает, что будет завтра. Вы можете переехать в ФРГ, а может, мы скоро поглотим вашу ГДР, вы заработаете деньги и придете ко мне покупать машину. У нас есть большой выбор подержанных машин с небольшим пробегом и гарантией. Всегда можно начать с такой машины. Я знаю людей, которые отправляют в СССР тысячи таких машин. Мы просто удивляемся, какой там огромный рынок. Так что я буду всегда вам рад. Он повернулся к стоящему рядом Удо:
– У вас такая прекрасная жена. Будет обидно, если она будет долго ездить на «Ладе», – он сделал в воздухе круговые движения рукой, как будто в ней была волшебная палочка. – Абракадабра, вжух. Заклинаю вас стать богатыми и купить у меня две новых Audi.
Они распрощались и пошли гулять дальше. Слева на уходящей перпендикулярно от шоссе улице вдоль канала они увидели квартал особняков. Один дом был красивее и богаче другого. Дома были празднично украшены, перед некоторыми были сделаны инсталляции в виде вертепов с фигурками библейских героев Рождества. Ясли были пусты. Марго спросила:
– Христа принесут, когда настанет Рождество?
– Да, но это только у католиков. Они строят эти инсталляции – вертепы, после мессы выносят младенца Христа и кладут его в ясли.
– А у вас такого нет?
Удо покачал головой:
– Нет, у нас, лютеран, такого обряда нет. А у вас?
– И у нас нет, у православных точно нет. Хотя я просто этого могу не знать. Может быть такая традиция была, но при коммунистах церковь практически запретили. Я думаю, это есть в Литве, и может быть на западе Белоруссии и Украины, где живут католики. У нас просто все ночью молятся в храме, а инсталляций я не помню. И потом, Рождество же у нас в России 7 января.
– А почему так?
– Чистая математика. В России был Юлианский календарь, а в Европе уже Григорианский. Разница – 13 дней. Когда революцию устроили, то в СССР перешли на Григорианский, а церковь нет – ее же от государства отделили. Вот так 25 декабря стало 7 января. А еще у нас есть старый новый год с 13 на 14 января. Мы его тоже празднуем.
– Какая прелесть. Все, с этого момента мы будем праздновать два Рождества и два Новых года. И, как я понимаю, еще две Пасхи?
– Да, но не всегда, так как Пасхи иногда совпадают, раз в несколько лет. А иногда на месяц разбегаются.
Болтая, они дошли до второй части озера, немного постояли на берегу и повернули обратно к вокзалу. Начало быстро темнеть.
– Нормально мы так прошлись. Давай зайдем в гостиницу, отдохнем часочек и поедем на улицу Рипербан.
– Марго, а ты точно хочешь туда ехать?
– Конечно. Хочу посмотреть, как это устроено. Не то чтобы я в жизни не видела проституток, но прямо чтобы в таком виде, как мне рассказывали, что они стоят в окнах и завлекают клиентов, такого я не видела.
Они вернулись в гостиницу, выпили чаю, немного полежали на кровати и, одевшись теплее, пошли к метро. С трудом поняв, как хитроумно оплачивается метро, они сели в трясучий вагон U-Bahn и поехали на нужную станцию. Ехали вдоль реки по тем самым эстакадам. Поездка заняла минут 15 максимум. Потом они шли по обычной улице, достаточно темной. Периодически им попадались какие-то продуктовые магазинчики. Наконец света стало больше, как и народа, появились неоновые вывески, реклама, из окон играла музыка. На улице вдоль стен стояли проститутки – большинство уже немолодые и очень замерзшие. Иногда к ним подходили мужчины, преимущественно тоже немолодые, и они переговаривались. Некоторые договаривались, уходили куда-то с улицы, вероятно, в какие-то комнаты почасовой аренды. Посреди улицы стояло кирпичное здание полицейского управления с огромной надписью на фасаде «Полиция».
– Удо, Удо, иди спроси, сколько стоит, –Марго начала дергать его за рукав.
Удо неохотно подошел к проститутке и спросил цену.
– Минет 25 марок, секс во влагалище 50. В задницу 70.
Марго показала большой палец:
– Хорошая цена. А вообще это законно?
– Я не знаю. Кажется, проституцией заниматься можно, а сутенерством нет. Это тюрьма. Они где-то регистрируются и платят налоги. А за это им будет потом пенсия. Кстати, и мужчины, и женщины могут заниматься проституцией.
Наконец они дошли до улицы, которая была перегорожена специальным забором: каждая секция больше, чем середина улицы, а посреди метровый проход. Такие заборы были с обоих концов улицы. На самой улице действительно были витрины, в которых в нижнем белье сидели девушки. Они были гораздо моложе и красивее, чем те женщины на большой улице. Некоторые были совсем хороши и выглядели, как Юлька в боевой раскраске. В витринах стояли и мулатки, и африканки, и азиатки, вероятно, тайки или филиппинки. Но и цены уже были выше: минет 50, секс от 100. За качество нужно платить. Люди входили в помещение, девушка закрывала тяжелые шторы и обслуживала клиента. Потом белье перестилалось, шторы распахивались, и она начинала ждать следующего.
Марго и Удо обошли все витрины, потом на другой улице они зашли в стриптиз, но быстро вышли, так как их тут же просили заплатить за выпивку и шоу. В конце концов они вернулись к метро и поехали домой.
– Давай зайдем в «Макдоналдс» и попробуем эту булку, – предложил Удо.
В здании вокзала находился «Макдоналдс». Народу там было не очень много, но люди были. Преимущественно молодежь. Нейманы купили по чизбургеру, маленькой картошке, по молочному шейку и пирожку с вишней. Цена была чуть ниже, чем за обед с вином и пивом, хоть и не очень вкусный, в обычной пивной. Их постигло глубочайшее разочарование. Еда оказалась совершенно ненатуральной. Котлета жесткая и сухая, картошка пахла каким-то машинным маслом, в коктейле была куча комков, а жидкое варенье из пирожка пролилось при укусе и больно обожгло Удо подбородок.
– Какое же редкостное говно, – сказали Марго и Удо хором.
– Ну, может быть, где-то на дороге это можно съесть, на вокзале, но точно специально пойти и это есть, особенно когда вокруг столько качественной вкусной еды, это очень странно. Пойдем, – Удо собрал все упаковки на поднос и отнес в мусорный ящик. – Еще и самому убирать. Только американцы такую ерунду могли выдумать. Говорят, они там живут в машинах. Наверное, это удобно: в одном окне заказал, в другом получил, едешь в машине и ешь. Но у нас так не принято. Это просто набить живот, а не поесть, а у немцев культ еды.
– Согласна, что хорошего из еды могут придумать бывшие каторжники и авантюристы из этой проклятой Америки. Ничего не могут. Марго сделала гримасу отвращения.
Еще немного погуляв по вечерним улицам, они вернулись в отель, приняли душ и легли в постель. Марго стянула с мужа трусы и с видом врача начала рассматривать его член.
– Член обычный, пассивный.
Она начала делать минет. Удо быстро возбудился.
– Вот, член активный. Я не азиатка и не негритянка, да и не красавица я, так что возьму по минимуму и со скидкой. Это будет стоить тебе 20 марок.
Потом Марго села на Удо сверху:
– Секс обычный, во влагалище. Со скидкой будет стоить 40 марок. Итого 60 марок с господина Неймана.
Удо похрюкивал от удовольствия.
– А в шоколадный туннель? Сколько вы, уважаемая шлюха, берете за поездку по нему?
– Туннель взорван и замурован. Ни один поезд по нему никогда не проедет. Если хочешь такое путешествие, адрес и цену ты знаешь. Но дорога туда в один конец. Мне неважно, это будет любовница или шлюха. У тебя в жизни есть только одна дырка, и она моя. Ты понял, злодей? Хватит болтать, давай, сделай, чтобы из нее дым пошел.
Удо резко перевернул легонькую Марго.
– Ну, сама напросилась, сейчас я тебя накажу.
Удо перешел с аллюра на галоп. Марго закусила край подушки и сладко повизгивала. Потом они громко и долго кончали, лежали обессиленные и полные впечатлений от насыщенного дня и приятной физической усталости. И вот наконец отошли ко сну.
На следующий день они очень вкусно позавтракали в гостинице, собрали вещи, отнесли чемоданы в машину и расплатились. Погода полностью поменялась. На город опустился гутой туман.
Удо предложил:
– Давай пойдем к реке – там сейчас должно быть очень красиво: мачты в тумане.
И действительно, туман загадочно менял шпили церквей, крыши зданий, стелился по улицам. У реки было необыкновенно красиво. Мачты покачивались в тумане, а с реки доносились протяжные гудки пароходов и барж. Солнце пронзало своими лучами плотные слои тумана, и он клубился.
Удо сделал множество снимков, каждый раз восхищаясь картинкой перед его глазами. Они постояли в тумане, поцеловались и стали возвращаться к вокзалу. Чем дальше Нейманы уходили от реки, тем туман становился все реже и реже и вскоре исчез. Сходив в туалет на вокзале, они сели в машину и стали выбираться из Гамбурга. «Лада» весело бежала по автобану, настроение было хорошее, впереди еще целый день воскресенья. Скоро начнутся новогодние праздники. В этом году в ГДР впервые будут отмечать Рождество, и их ждет целая неделя отдыха. На работу нужно будет только второго января.
Они переехали границу, которая почти уже не охранялась. Пограничники вяло махнули им жезлами, мол, проезжайте, не тратьте наше время. Потом опять за окошками машины побежали леса, поля, маленькие фермы, и совсем скоро они приехали в свой Шверин. Удо пошел в их новый дом, Марго осталась с племянниками. Сделали уроки, поболтали, она рассказала им про Гамбург. Потом они болтали с Юлькой, которой тоже особенно нечего было рассказать. Юлька собиралась 23 декабря почти на месяц лететь с Джонатаном в Америку. Она так далеко никогда не летала: 10 часов только до Нью-Йорка. В Нью-Йорке их должен будет встретить его друг Бернард. Джонатан сразу пересядет на другой рейс и полетит домой в Сан-Франциско праздновать с семьей Рождество и Новый год, а Юлька останется с Бернардом на все праздники. Второго января он посадит ее в самолет и отправит в Сан-Франциско.
