Свадьба дубль два
Утром следующего дня они подъехали к Грибоедовскому ЗАГСу в оговоренное время. До начала церемонии оставалось еще минут двадцать. В салоне «Максимки» Улика лежала гора из цветов. Все трое закурили. Джонатан заметно волновался.
– Ты не волнуйся, сейчас просто надо улыбаться, всем жать руки, дарить цветы. Следующие часа четыре будет происходить классический свадебный дурдом: будем ездить по Москве, фотографироваться в разных локациях, выпускать голубей, которые будут срать на головы, пить шампанское. И вот только часов в пять доедем до ресторана, и там начнется наша история. Там и будешь волноваться.
Улик перевел взгляд на Юльку. Она стояла в изумрудном шелковом платье в пол с открытой спиной, спереди было очень глубокое декольте, а еще платье имело вырезы от начала бедра. Второй деталью ее костюма были стринги, третьей – наброшенный на плечи шелковый платок нежного перламутрового цвета с рисунком из крохотных веточек сакуры. Туфли без задников тоже изумрудного цвета на тонкой подошве и очень тонком невысоком каблуке рюмочкой. Волосы уложены невообразимо сложной копной, где в ее собственные волосы были вплетены искусственные пряди для увеличения объема. Мастерицы «Чародейки» с задачей справились на высший балл. Через плечо на золотой цепочке была переброшена миниатюрная сумочка от Versace с хорошо известным изображением головы мифической Медузы Горгоны. Говорили, что в Москве таких сумок пять штук, и одна – у Раисы Максимовны Горбачевой.
Прическу завершали солнечные очки той же фирмы, что и сумочка, которые играли роль обруча. Из украшений на Юльке была только тонкая золотая цепочка с маленьким золотым православным крестиком и пара колец со скромными камушками. Вид был свежий и очень соблазнительный.
Улик надел строгий серый костюм в голубоватую клетку, светло-салатовую рубашку и повязал зеленый галстук с золотым узором.
Вокруг них начали собираться пришедшие в ЗАГС гости. Улик многих знал, учтиво здоровался, представлял Джонатана своим партнером по бизнесу. Американец вызывал неподдельный интерес. Наконец, показалась вереница машин. Впереди ехала белая «Чайка», украшенная лентами и обручальными кольцами на крыше. За ней – несколько иномарок, в том числе и машины Mercedes, в которых ехали семьи жениха и невесты. Далее несколько черных “обкомовских” седанов «Волга» (ГАЗ-31).
«Чайка» остановилась, водитель обежал лимузин и распахнул заднюю дверь. Из машины вышел Сергей, помог выйти Инессе, и они пошли к собравшимся гостям. На невесте была реплика свадебного платья Жаклин Кеннеди, правда, проще, сильно короче и с гораздо более скромной фатой. Но стиль был в общем сохранен. На Сергее был великолепный черный смокинг, белая рубашка с манишкой, красный пояс и красная бабочка. Туфли под стать смокингу: лакированные, на шнурках. Постепенно из машин вылезли родители, родственники и другие гости. Все восхищались женихом и невестой, их потрясающими нарядами. Правда, никто из гостей не мог даже догадываться, что эти платья были арендованы в Хельсинки на неделю и вчера их привез дипломат, который ехал в СССР в отпуск, а завтра их увезет обратно другой дипломат, который будет возвращаться из отпуска в страну тысячи озер.
Улик принес из машины букеты. Из ЗАГСа выбежал секретарь и попросил гостей заходить. Молодожены сдали паспорта, и пошла обычная свадебная рутина: оформление документов, какие-то подписи, ожидание в очереди из брачующихся пар своего назначенного времени. Наконец их пригласили войти. В роскошном зале церемоний сидел струнный квартет. Музыканты заиграли свадебный марш, фотографы забегали, оператор начал снимать на видеокамеру процесс, делопроизводитель декламировать текст, брачующиеся и свидетели расписываться в книге регистрации браков, молодожены давать обеты, надевать кольца и целоваться. Было заметно, что жених и невеста совершенно не волнуются, делают отрепетированные движения, немного искусственно улыбаются и, кажется, совершенно не увлечены происходящим. Наконец церемония закончилась, все вышли из ЗАГСа, осыпали молодоженов рисом и лепестками роз и поехали к Кремлю, на Могилу Неизвестного Солдата, к Новодевичьему монастырю. Там опять выпили шампанского и выпустили голубей из клеток, поехали на Поклонную гору, Ленинские горы, к храму Василия Блаженного и уже оттуда все поехали через Лубянку в ресторан «Центральный».
Джонатан, который все это время ездил за кортежем в машине Улика, был потрясен увиденным.
– Зачем надо ездить по всем этим местам? Какое отношение имеют воинские мемориалы к свадьбе?
– Ровным счетом никакого. В царской России люди венчались в церкви, давали обеты Богу. Тут советская история: тоже даются обеты, только генеральному секретарю ЦК КПСС. У каждого человека из нашей среды должен быть правильный альбом с фотографиями, даже если ты расписываешься во фраке и платье Жаклин Кеннеди.
Один из залов ресторана был закрыт на спецобслуживание – свадьбу. На столах уже стояли закуски, холодные и горячие, алкогольные и прохладительные напитки, фрукты в вазах. Ансамбль был готов играть песни, а ведущий вечера – развлекать гостей. Планировалось, что через пару часов молодожены переоденутся в более легкие и удобные наряды. Постепенно собрались все приглашенные: люди из МИДА, газет и журналов, Московского правительства, центрального аппарата и из московского комитета КПСС. Приехали два важных еврея. Знаменитый артист вел себя крайне скромно, хотя многие пытались попросить у него автограф. Он не отказывал, подписывал какие-то тетрадные листики или меню.
Наконец гости расселись по местам и началось празднование. Говорились тосты, желалось все самое лучшее. Каждый из выступавших после поздравления выходил и клал на стол перед молодоженами конверт с деньгами. Когда очередь дошла до молодого поколенья, сперва вызвался говорить Ольгерд. Он трогательно поведал всем о своей дружбе с женихом с самого раннего детства, включая детский сад, школу и пионерские лагеря. Потом рассказал, как впервые встретился с прекрасной невестой и запомнил этот момент на всю оставшуюся жизнь. Он пожелал молодым огромного счастья и мира, достатка и любви. Потом подозвал Джонатана, представил его, рассказал, почему Джонатан сегодня разделяет этот праздник в общей компании. Потом сам Джонатан произнес патетическую речь о дружбе между странами, наставшем мире и о том, что он увидел в СССР великих людей. Улик переводил речь иностранца, иногда добавляя в перевод некие ключевые слова.
Наконец молодожены, которые целовались уже раз тридцать, попросили их извинить и пошли переодеваться. Вечер подходил к середине, а охота на представителей власти только начиналась. Юлька подошла к Улику и, усмехнувшись, сказала, что, если не брать в расчет Улика и пиндоса, то в зале сидят еще минимум семь человек, с кем она спала. А теперь все они усиленно делают вид, что видят ее в первый раз.
Улик подозвал Джонатана, и они пошли к нужным людям. Важных персон было двое, оба члены городского бюро КПСС и заведующие отделами по идеологии и международным связям и кооперации. Они напрямую общались с отцами молодоженов и даже в каком-то смысле были дружны. Чиновники стояли особняком, курили, потягивали «Советское шампанское» брют из хрусталя и периодически общались с подходящими к ним гостями.
Вот наступила очередь Улика.
– Ольгерд! – обрадовался заведующий отделом идеологии. – Рад тебя видеть. Слышал про аварию, мы с женой очень огорчились. Папа передавал наши соболезнования?
– Да, конечно, было очень приятно. Огромное спасибо. И лечили меня с особым рвением, и лечат.
– Что нас не убивает, то делает нас сильнее и умнее. Будешь ездить аккуратнее, не будешь гонять. Я сыну тоже говорил, чтобы ездил тихо, и о тебе рассказывал. Вы должны о нас всегда помнить, очень горько пережить своего ребенка. И вообще литовцы должны быть поспокойнее – северяне же!
На левом глазу Улика навернулась слеза:
– Спасибо вам, спасибо за теплые слова. Очень тронут, очень. Петр Семенович, Дмитрий Иванович, простите, тут такое дело, хочу с вами обсудить одну историю. Это пиндос, Джонатан, я недавно его подобрал по случаю. Он представитель крупнейшей пиндостанской гостиничной сети Radisson.
– А, бывал, знаю, – сказал Петр Семенович. – Не Marriot и не Hilton, конечно, но сеть хорошая, обычно там селюсь, когда посещаю буржуев.
Он лениво подал руку Джонатану, который энергично ее потряс.
– Рад знакомству. «Что ищете в Москве?» —на очень приличном английском языке спросил чиновник.
– Моя компания отправила меня в ваш великий город, чтобы я нашел возможность наладить связи с целью строительства пятизвездочного отеля в Москве. Я бы…
– Минутку, Джонатан. А сколько вы тут уже находитесь, ищете эту возможность?
– Где-то пять месяцев.
– И как успехи?
– Пока скромные. Много раз ездили в Сити Холл, но пока мы только говорим, решений нет.
Петр Семенович и Дмитрий Иванович переглянулись, Петр Семенович размеренно проговорил.
– Надо же, пока скромные. Ну, нужно ускорятся. Давайте-ка вы приедете в понедельник часиков к трем – мы как раз будем готовиться к заседанию по развитию коммунального и бытового обслуживания населения. Познакомлю вас с заведующими отделов городского строительства и культуры и спорта. На заседании как раз будем обсуждать две темы: увеличение объемов стирки белья для РЖД и гостиниц и строительство новых отелей. Тут у нас были сигналы от сети отелей Marriot. Они получше, чем вы, но пока только смотрят. Вы можете быть первыми, уж коли стоите так близко.
Улик и Джонатан начали благодарить чиновника. Петр Семенович опять перешел на русский.
– Смешной парень. Кого они шлют? Прислали бы бывшего губернатора или генерала в отставке, и было бы приятно общаться, а то шлют каких-то сантехников. Ты должен ему объяснить, что вход стоит больших денег – такие колеса без смазки не крутятся. В процессе будем решать вопросы. Надо подтянуть комитет по иностранному туризму, но там люди понимающие, давно просили что-то придумать. У нас уже есть проект Виталия Соколова, он архитектор. Хотели сами строить между набережной и Киевским вокзалом. Зайдут с нормальными деньгами – за пару лет построим.
Они еще раз пожали друг руки, и Улик, пихая Джонатана в бок, уступил место следующему гостю, ожидавшему аудиенции.
– Ну все, первый шаг сделан. В понедельник будут говорить цену входа, понимаешь? К ним «Мариотт» уже лыжи вострит. Видно, тоже хотят урвать кусок. Ну а сейчас – свадьба.
В зале появились молодожены в новых одеяниях. Инесса в коротком бежевом платье-карандаш без рукавов в стиле конца пятидесятых, Сергей – в хлопковых брюках кремового цвета, туфлях для яхтинга на босу ногу и шикарной гавайской рубашке.
Молодожёны взяли в руки микрофоны и начали конферанс. Инесса и Сергей счастливыми голосами произносили текст, деля его на фразы.
– Гости наши дорогие, любимые друзья и родственники, мы приглашаем вас на вечеринку по случаю нашего бракосочетания – на вечеринку в стиле регги. Но перед тем как мы начнем танцевать под волшебные ритмы с Карибских островов, все мы получим действительно королевский, царский подарок. Для молодоженов поет Народный артист СССР, лауреат Государственной премии СССР и премии Ленинского комсомола, наш бесценный, всеми обожаемый мэтр советской эстрады, наша гордость – Иосиф Давыдович Кобзон!
Зал утонул в шквале аплодисментов. Иосиф Давыдович поднялся со своего места, поклонился, проследовал на подиум, поздоровался с музыкантами. Мэтр советской эстрады заговорил своим низким певучим голосом:
– Друзья, надеюсь прекрасный музыкальный коллектив ресторана «Центральный» поддержит меня музыкальным сопровождением, тем более я пою в этом заведении не в первый раз.
Музыканты зааплодировали.
–Но перед песней я хочу сказать пару слов. Я знаю отцов молодоженов много лет. Помню, как ездили по Венесуэле, Бразилии, как я пел перед братьями Кастро и еще двадцатью тысячами зрителей в Гаване. И везде я чувствовал поддержку и помощь ваших родителей. Помню те репортажи, которые газета «Правда» публиковала об этих поездках дружбы. Так что я, конечно, очень рад приглашению на свадьбу наших прекрасных молодых людей, детей моих друзей. Рад тому, что прекрасная молодая еврейская девушка выходит замуж за прекрасного русского мальчика.
Из зала крикнули:
– Слава богу, что не наоборот!
Кобзон воздел руки:
– Бог мудр и соединяет в пары самых лучших. Прошу вынести рюмки.
Тамада проворно вынес две рюмки и полотенце, расстелил его на полу, положил рюмки внутрь и накрыл вторым концом полотенца. Сергей и Инесса подошли к Иосифу Давыдовичу, тот расцеловал невесту, пожал руку жениху. Молодожены с силой наступили на рюмки, раздался хруст.
– Мазаль Тов! – крикнул Кобзон.
– Мазаль Тов! – хором повторил зал.
Музыканты дружно заиграли «Хава Нагила», некоторые гости пустились в пляс. Раздались возгласы: - Лыхаем, Мазаль Тов, Лыхаем.
Сергей и Инесса выпили по бокалу шампанского и поцеловались.
Наконец Кобзон стал петь. Он спел свои хиты «Женщине, которую люблю», «Мелодия», «Московские окна», «Нежность», «А у нас во дворе». Зал десять минут аплодировал стоя. Затем мэтр спел еще «Где-то далеко» и «Не думай о секундах свысока». Зал просто выл от восторга. Кобзон раскланялся, поблагодарил зрителей жестами и закончил словами:
– Наверное, молодым надоело слушать эту старую пластинку. Давайте послушаем современную музыку.
Ансамбль принялся играть свою музыкальную программу. Гости начали танцевать. В разных местах танцпола мелькало изумрудное платье Юльки. Джонатан, пораженный всем увиденным, тихо спросил у Улика, кивая в сторону Кобзона, кто этот господин?
– Это наш советский Фрэнк Синатра, при этом во всех отношениях, если ты понимаешь, что я имею в виду, – Улик подмигнул.
В центре танцевали Сергей и Инесса. Они нежно обнимались, периодически целовались. Вдруг Сергей прошептал на ухо Инессе:
– Инна, скажи, а ты меня любишь хоть немного?
Инна в ответ прошептала:
– Зачем тебе это надо знать?
– Это важно, мы теперь муж и жена.
– Это неважно. Поверь, я буду тебе образцовой женой. И это главное.
Она поцеловала Сергея в губы, и он тоже ответил мягким поцелуем.
Гости начали расходиться после полуночи. Правда, и Кобзон, и партийные чиновники уехали значительно раньше. Ансамбль еще играл, но уже преимущественно блюзы. Официально ресторан закрылся, но никто гостей не торопил. За несколькими столами образовались кружки по интересам. Свекор со свекровью, тесть с тещей, их ближайшие друзья с супругами сидели отдельной компанией и что-то тихо обсуждали. Лица были напряжены, речь явно шла не о торжестве. Периодически произносилась фамилия Горбачева. Мужчины наливали спиртное, выпивали.
– Товарищи, я говорю, он угробит Союз. Его супруга за тряпье из Парижа просто заставит его продать страну. И все сателлиты, которые нам верят, обречены. Он вывел войска из Афгана. Это катастрофа не только для них, но и для нас. Да, Кармаля мы вывезли, он в Серебряном Бору жрет водку сутками. Наверное, скоро сдохнет, алкоголик. А скоро в Афгане будет резня. Знаю, что Наджибулла власть не удержит. Без нашей армии максимум просидит полтора – два года, и его повесят. И то он и его политбюро будут, как крысы в норе, сидеть в Кабуле, а всю страну захватят бородатые. Ну, может только Панджшер будет сопротивляться – там узбеки, им эти талибы не нужны. Но и они Наджибуллу сразу прикончат, если он к ним прибежит. Все, остается «Талибан», шариат, XI век нашей эры. А за Азией повалится и Восточная Европа. За что наши отцы и деды пролили кровь, за что? Все отойдет пиндосам. А куда мы денем полтора миллиона наших солдат? В поле, в танках жить? Зато он с Рейганом руки жмет, свою Раису Максимовну пустил постоять с Нэнси, только Нэнси рядом с Максимовной – это как дворянка рядом с купчихой. Стыд смотреть. Да, Париж не помогает. Да, товарищи, я чувствую, что ничего хорошего тут не будет. Страна погибнет, развалится, и вообще нас ждут десятилетия гражданской войны.
– Ой, ребята, что вы тут пугаете всех? Разные времена были. Сталин умер – ничего, жизнь не остановилась, Брежнев умер, и тоже все наладилось. Да, есть риск, что будет чистка, если кто-то ретивый и молодой его сбросит. Но пока я не вижу таких людей, если честно. Все там кричали, Ельцин, этот Ельцин, и что? Сняли, выкинули на пенсию, и нет его. Не изменится тут генеральная линия, и нас не тронут. А Афган, было и так понятно, что не жилец. Куда мы приперлись? Cо своим марксизмом в кишлаки. Они в XI веке живут, одни тапки на всю семью, по очереди носят. Им денег нужно было дать, а у нас они откуда? У самих скоро голодные бунты начнутся. Но с Европой не так все однозначно. Сорок пять лет мы там были, выросло два поколения. Не думаю, что все задрав штаны побегут на Запад.
– Да я и не знаю, чего про них говорить. Вы посмотрите на наших детей. Какие там советские идеалы? Они это называют совком и глумятся над всем. Вон: просто американцы стоят, одеты, говорят, живут.
– Ну и что? Это не значит, что они не будут любить страну. Может быть, будут еще больше любить. Может быть, после развитого социализма тут будет что-то новое, какая-нибудь Швеция, а, может, просто США: две партии и вся их клоунада.
– Да уж не дай бог. Нет, лучше пусть будет один сидеть до смерти, как его ни назови – президент, царь, король, владыка, но точно не этот дешевый цирк с конями, слонами и ослами. Это не для нашего народа. Тут нужен царь. Все перебесятся, и все вернется на круги своя, лишь бы, бесясь, не слишком много сломали.
За другим столом сидели Сергей, Инесса, Улик, Юлька и Джонатан. Джонатан уже сильно набрался и хвастался тем, как он, парень с техасского ранчо, в 18 лет подписал контракт с армией, пять лет мотался по базам, был в Германии, Италии, перед самым дембелем в 1977-м зацепил финал войны в Сальвадоре, где даже немного пострелял. Но это дало возможность ему поступить в университет, закончить бизнес-школу, найти работу, работать в СССР и зарабатывать очень прилично. Он, конечно, понимает, что в сравнении с тем кругом людей, который он видел сегодня на этой свадьбе, он просто пасущий стадо быков ковбой, но, кажется, в СССР что-то начинает происходить, и, возможно, скоро самым важным будет не партия, а бизнес, банкиры и владельцы разных заводов и фирм. И вы – он обвел пальцем сидящих – должны быть к этому готовы, как уже готов к этому Ольгерд. Сергей и Инесса молча слушали американца. Они много раз говорили о том, что если что-то случится со страной, то они совершенно не знают, что с ними будет. Их предназначение заключалось в обслуживании интересов СССР за границей. Если правила игры менялись, то кроме банальных переводчиков, им идти будет некуда. Инесса зевнула.
– Ой, как же я устала. Какой бесконечный день.
Сергей повернулся к жене:
– Сейчас всех выгонят, не дадут дольше сидеть. Уж пять раз подходили. Надо собираться. Да, кстати, как вам свадьба?
Улик и Джонатан подняли большие пальцы вверх. Улик резюмировал.
– Круто, просто очень круто. Стол великолепный, алкоголь рекой, платья – роскошь, машина «Чайка» – очень достойная свадьба получилась. И гости, и музыка. Думаем, в Москве про эту свадьбу будут говорить.
Юлька тоже сильно выпила:
– Ой, я бы тоже замуж хотела. Но кто на мне женится? Я уже говорила: сижу, а среди этих гостей ну минимум, если вас не брать, – она показала пальцем на Улика и Джонатана, – человека семь меня имели. А сейчас сидят с женами, такие прекрасные мужья и отцы. Пидоры, крысы. Одному я член резиновый в жопу засовывала, без этого не кончал. На другого ссала и ремнем била. У третьего член не вставал, что я только ни делала. Еле-еле подняла. Когда кончил, плакал от радости, руки мне целовал, говорил, что я богиня и волшебница – он лет пять не кончал.
Когда Юлька показывала пальцем на Улика и пиндоса, она должна была показать и на Сергея. Понятно, что она этого не сделала, хотя они спали и не один раз. Особенно после разрыва с Марго Сергей часто приходил к ней за утешением, дарил хорошие подарки, иногда приносил деньги. В сексе он ничего особенного из себя не представлял: совершенно обычный среднестатистический любовник, ни размерами, ни искусством, ни продолжительностью секса в какую-либо сторону он не выделялся. Был достаточно нежен, кончал, как мышка, тихо, редко предлагал второй раз. Складывалось ощущение, что его все время что-то сдерживает, что он все время боится как-то раскрыться, расслабиться, раскрепоститься. Юльке искренне было его жаль, она старалась сделать ему максимально комфортно и приятно. Однажды она спросила Сергея, как у него проходит секс с Инессой.
Сергей скривил губы в ироничной улыбке.
– У Инки есть фишка, я вообще сперва не понимал, что происходит, может она не хочет секса, но оказалось, что она любит, когда ее трахают, а она лежит бревнышком. И ты все должен делать сам, а она просто лежит с закрытыми глазами. Ни минета, ни поцелуев. Лежит, ты ее долбишь и не понимаешь, а ей вообще это нравится, она вообще живая? Оказалось, что очень нравится. Но с такими запросами, с такими фантазиями другой мужик просто сбежит, еще не засадив, испугается и сбежит.
Юлька поцеловала Сергея и потрепала его по щеке:
– Знаешь, не обижайся, но вы друг друга стоите. Ты тоже на гейзер и на вулкан не похож. Я бы сама с тобой легла и уснула. Ты Пьеро долбаный, как там: «А роза упала на лапу Азора» или еще: Мальвина, точнее, Инесса, Инесса, «невеста моя. Она убежала в чужие края. Рыдаю, не знаю, куда мне деваться. Не лучше ли с кукольной жизнью расстаться?» Если бы ты не был мне близким человеком, я бы трахалась с тобой только за бабло.
– Сучка ты и блядь конченая, – Сергей шлепнул ее по роскошной упругой заднице. – Куда нам до тебя. Твой девиз – слабоумие и отвага. А мы два ипохондрика из кукольного театра советской элиты. Когда мы не нужны, нас вешают на крючки, а когда нужны, снимают и дергают за ниточки. Говори это, делай то, люби ту, не люби эту. И готовься служить стране, партии и народу. Вот поэтому мы такие, печальные и циничные.
Последние гости уходили из ресторана. Родители еще раз расцеловали молодоженов.
– Ну что, дети, спокойной ночи. Отдыхайте, в понедельник начинается ваша поездка в Болгарию, соберитесь за завтра. А еще отдайте свадебную одежду сейчас, ее обратно в Финляндию повезут.
Инесса принесла небольшой чемодан с вещами.
– Спасибо вам за свадьбу, было прекрасно. Сергей и Инесса сказали почти одновременно.
– Живите счастливо, дети, любите друг друга и нас не забывайте. Такси за нами приехало, а за вами уже тоже выехали, будут минут через десять.
Улик обнял Юльку:
– Ну что, ко мне или к пиндосу?
Юлька посмотрела на того и другого и показала обоим средние пальцы:
– Идите вы оба в жопу, я еду домой. Все вы мне надоели хуже горькой редьки. И еще завтра будет звонить Марго, расскажу ей про свадьбу и остальные новости.
– Передавай Марго привет.
Все попрощались и пошли на выход. Улик, конечно же, сел в свою машину:
– Джонатан, тебя завести?
Инесса напряглась:
– А ничего, что ты пил? Ты уверен, что не будет, как в прошлый раз?
– Не каркай, дочь Сиона. Снаряд в одну воронку два раза не падает. Да и сказать, что я пьян, сложно. Обычное состояние.
Машина Улика укатила в ночь, затем разъехались и такси. Сергей и Инесса молча ехали по ночной Москве в их новую квартиру – подарок на свадьбу. В квартире ранее жила одна из недавно умерших родственниц Инессы. Женщина была одинокой, и за небольшую помощь со стороны папы Инессы она прописала девушку на свою жилплощадь и составила на нее завещание. Теперь квартиру отремонтировали, заново обставили, и молодая семья в нее уже перебралась.
Придя домой, они разделись, договорились, что перенесут первую брачную ночь на завтра, так как сил уже нет, легли в постель, пожелали друг другу спокойной ночи, поцеловались и уснули. Сергею снилось, что он едет на коне, сзади у него крылья, как у польских крылатых гусар, в правой руке сабля, в левой пика, а к седлу приторочена отрубленная голова Инессы. Струйки крови стекают по седлу, по брюху коня и крупными рубиновыми каплями падают в белую пыль. Много лет после этой ночи Сергей вспоминал тот сон, пытаясь по случившимся событиям понять, что же он значил и был ли вещим.
