Эпилог
Вечером того же дня Марго, Юлька и Сергей созвонились по WhatsApp, пока он еще работал в России, хотя говорили, что еще чуть-чуть и его снесут. Обсуждали последние новости, кто с кем и как, немного поговорили про переговоры, куда это все вырулит и, конечно, главной темой было возвращение Саши. Марго с самыми мелкими деталями рассказывала про фильтрацию в Донецке, как ему помог генерал, каким благодарным мужиком оказался, как Саша добрался до Шверина. Она опять говорила, что это готовый сюжет для повести, конечно, возмущалась реакцией украинских «патриотов», при этом очень многие украинцы выразили Саше поддержки.
После этого разговора Сергей задумался, а почему бы, действительно, ему не написать какой-нибудь рассказ, ну или просто заметки. Все-таки это потрясающая история, и она произошла так рядом, через одно рукопожатие. Эта мысль жила в его голове, может быть, неделю, все укрепляясь и обрастая деталями. Сергей подумал, почему бы ему не использовать эту историю как некий пролог к большому литературному произведению о людях, которые находились в этот момент рядом: о Марго, Удо, о самом себе, Инге и Инессе, Феликсе, Яне, Мире, Эрике, Лине – о всех жителях их маленькой вселенной. Написать об Ольгерде, смерть которого до сих рвет ему сердце, Юльке и Бернарде, о Джонатане, родителях – как поется в песне, о всех живых и небожителях, обо всех родственниках, друзьях и знакомых – тех, кто был все эти годы рядом, даже о Вере и капитане Львове, которые так глубоко запали ему в душу, о случайных людях, которые ему встретились и о которых он слышал от других, о всех кошках и собаках, которых эти близкие ему люди так любили и любят. Он же образованный человек, написал в своей жизни тома какой-то ерунды по работе, а о мире, их мире, которого завтра не станет, как не стало миров его родителей, дедушек и бабушек, и всех тех, кто жил века перед ними, если конечно не нашелся Лев Алексеевич Толстой, который написал о своем Мире четыре том и увековечил всех этих Болконских, Ростовых, Курагиных, Безуховых, Друбецких, Долоховых и прочих героев его безмерного романа, в том числе и Элен и Платона Каратаева.
Кем был прокуратор Иудеи Понтий Пилат? Римским военным и чиновником средний руки, вороватым, изворотливым и как бы сейчас сказали, на последней стадии выгорания, тянувшим лямку службы префектом в Кесарии, административном центре Иудеи и брал взятки с местных фарисеев. И если бы не Иисус, которого он отправил на смерть не из-за личной неприязни, а так, чтобы на него не написали лишний донос императору, его имя не было бы записано в «Символе Веры», никто бы и не вспомнил о нем через десять лет после его смерти. А теперь его имя стоит возле имени Бога и произносится миллионы раз каждый день. И все это благодаря тому, что его записали на пергаменте, которой оказался прочнее любого бетона или стали.
Придя домой после работы, поужинав и покормив кота, Сергей включил компьютер, открыл новый документ в Word, назвал его «История Марго». Потом посидел, отхлебнул из бутылки кока-колы «Добрый без сахара» и написал на заглавным листе свою фамилию, ниже нескромное слово «Роман» – чего мелочиться, писать так уж писать – и название, которое пришло ему в голову, когда он слушал Яндекс-Музыку и заиграла песня Криса Де Бурга St Peter’s Gate: «Врата Святого Петра». Мысленно проанализировав все, о чем он напишет, Сергей приписал: «Возрастное ограничение 18+» и приступил к написанию первой главы этой большой истории.
