Расставание
Дни летели, заполненные разными событиями и впечатлениями, но похожие по своей сути.
Ранний подъем, скорый завтрак, тряска в автобусе в какое-то новое место с непроизносимым названием, церкви, музеи, опять церкви, дворцы. Дворцы вообще не особо впечатляли – в родной ГДР их тоже очень много, и все они очень красивые. Потом был обед, потом опять дворцы, музеи и церкви. После ужина свободное время.
Немцы ждали вечера. Они поняли, как и с кем в СССР нужно пить, как находить правильные знакомства. Почти все парни из группы – те, которые не приехали со своими «самоварами», нашли «большую и чистую любовь», и не по одному разу. Интересно, что немки тоже не отставали ни с точки зрения выпивки, ни в «чистой любви». Была пара дней, когда утром в автобус садилось менее половины группы – остальные просто не могли встать либо, как случилось с двумя подружками, их увезли на какие-то дачи в Ленинградской области где-то на Финском заливе, где они люто пили и сношались с несколькими русскими парнями двое суток без остановки. Потом кто-то из их новых друзей привез подружек в гостиницу, и еще целые сутки, до самой посадки на круизный лайнер те не выходили из номера даже есть. Им носили только минеральную воду.
Наконец настал последний вечер перед посадкой на круизный лайнер. Там уже была другая компания-организатор, а значит, и другой персонал. До их расставания оставалось всего несколько часов. После ужина Удо и Марго пошли гулять по вечернему Ленинграду. Они подходили к зданиям, читали таблички, любовались величественными памятниками русским императорам.
Неожиданно Удо повернул к себе девушку, обнял и поцеловал ее в губы. Он думал, Марго оттолкнет его, закричит, но вместо этого почувствовал, как ее губы отвечают ему в глубоком нежном поцелуе. Они ходили по городу до развода мостов, целовались в арках и скверах, на набережной, лавочках. С каждым поцелуем Удо все больше растворялся в Марго, его сердце пронзала сладкая боль. Но время неумолимо шло, короткая ленинградская ночь пролетела, на рассвете они вернулись в гостиницу и разошлись по номерам. Надо было собраться и готовится к отбытию.
Удо покидал вещи в сумку, переоделся и сел в кресло. Он не заметил, как заснул. Во сне он продолжал целоваться с Марго, и в момент, когда они должны были слиться воедино, в номер начали громко стучать. Надо было бежать и садиться в автобус.
Автобус остановился на стоянке пассажирского терминала Ленинградского морского порта. Все неспеша вышли, забрали из нижних багажных ниш свои вещи и пошли в сторону, которую указывал руководитель группы. Пройдя регистрацию, туристы прошли на причал и увидели круизные лайнеры. Их было несколько, преимущественно финские. На один из них шла посадка. К трапу тянулась толпа людей, больше похожих на зомби. Они качались из стороны в сторону, некоторые падали, некоторых волокли. Несколько человек, как мужчины, так и женщины справляли малую нужду прямо на причале. При этом они продолжали пить алкоголь.
Удо подбежал к Марго:
– Что это, кто это?
– Это «синие туры», или «водочные туры» из Финляндии. Финны на три дня могут приезжать в Ленинград без виз, если они приплыли на пароме или круизном лайнере. Алкоголь у них стоит примерно в пять-семь, а то и в десять раз дороже, чем в СССР. Вот они едут сюда и упиваются в хлам. Все дешево: водка, проститутки, гостиницы и еда. Главное, чтобы платили валютой. И не важно, как они себя ведут – за валюту все можно.
Группа подошла к трапу и начала подниматься. Удо стоял рядом с Марго, понимая, что он не может ее поцеловать.
– Марго, как только я приплыву в Таллин, сразу тебе позвоню. Ты же уже завтра будешь дома?
– Да, звони, где-то часиков с двух, я точно буду дома, – она протянула Удо руку. – Прощайте, герр Отто Нейман, счастливого пути!
– До встречи, Марго. Я люблю тебя.
Марго ощущала, как дрожит его рука. Наконец Удо отпустил ее ладонь и резкими шагами почти побежал к трапу. Они стояли и смотрели друг на друга. Старший что-то сказал Марго, они помахали руками немцам и скорым шагом пошли в здание терминала. Удо смотрел, как удаляются их фигурки. В горле стоял ком, в носу щекотало, хотелось плакать. Такое ощущение он испытывал, когда умерла его любимая кошка. Чувство, что ты не можешь вернуть утраченное. Первый раз Удо подумал, зачем он вообще поехал в этот СССР? Что ему теперь делать? Как встретиться с Марго снова?
Туристов развели по каютам. Они были двухместные, соседа еще не было. Удо лег на кровать, достал из кармана куртки плоскую бутылку с армянским коньяком и начал прихлебывать содержимое маленькими глоточками. Теперь в его жизни появилась задача, не решив которую, он нормально жить не сможет. Раздался пароходный гудок, лайнер начал отшвартовываться и уходить в море.
В это время Марго и старший группы ехали на Московский вокзал. Их поезд уходил через час. Марго думала об Отто. Что она к нему испытывает? Явный интерес – он очень милый, симпатичный мужчина, очевидно, надежный партнер; кажется, что он будет заботливым отцом. В этот момент Марго улыбнулась: угу, мужем, отцом – раскатала губу. Вот прямо он родился, чтобы на тебе, милая моя Марго, жениться, увезти в Германию, построить семью. Школьная учительница – это то, о чем весь мир мечтает. Надо не заниматься ерундой, выкинуть его из головы и забыть.
Марго уговаривала себя, но в глубине сердца что-то противилось этим рассуждениям. Она общалась с десятками, сотнями людей, но ничего подобного после расставания с Сергеем не чувствовала. Конечно, сравнить те и эти чувства она не могла. Но и Отто тоже глубоко запал ей в душу. Возвращаясь из Ленинграда, Марго думала о нем в поезде, думала вечером в Москве, думала, когда ложилась спать, когда встала, когда поехала в поликлинику за справкой (Марго получала водительские права, и справка ей нужна была для ГАИ).
В начале второго она пришла домой и начала готовить обед. Ровно в два часа зазвонил телефон.
– Здравствуй, Марго, – голос в телефоне звенел. – Я так рад тебя слышать. Как ты доехала?
Марго рассказала про поездку, справку, про то, что мечтает купить ВАЗ-2108 и даже вроде бы нашла неплохую и недорогую машину. Потом она расспросила про Таллин. Удо как-то совершенно безразлично сказал, что не нашел ничего особенного, у них, в их земле, каждый второй городок такой, как этот Таллин. Правда, алкоголь и еда в Таллине гораздо лучше, особенно пиво, которое можно пить. Потом он опять говорил, что не знает, как пережить расставание и что он будет искать варианты приехать и забрать ее в ГДР.
Пятнадцать минут междугороднего звонка заканчивались. Они договорились о времени звонка завтра и попрощались. На следующий день он звонил вечером, рассказывал про Ригу. Сказал, что город гораздо более немецкий, даже чем Таллин, и что он живет примерно в таком. Рассказал, что в Риге пиво восхитительное, почти как немецкое, что они ходили в шикарный пивной ресторан, где к пиву подавали великолепную копченую ставриду, малосольный лосось и копчёных угрей. Все за рубли и без очередей.
И опять Удо говорил про любовь. Марго усомнилась в своих предположениях, луч веры начал светиться в ее душе. А может быть, действительно Удо и есть ее мужчина?
На следующий день Удо звонил из Клайпеды, которую назвал какой-то рыбацкой деревней. Пиво там было тоже хорошим, остальное выглядело почти Польшей, в которой он много раз был в школьные годы.
Последний день в СССР они провели в Калининграде. В вечернем разговоре Удо сказал, что он похож на немецкий город, в который ворвался великан, растоптал половину домов, сбегал в Москву, надергал там каких-то новостроек с окраин и поставил на место растоптанных домов. Стала и не Германия, и не Россия.
Марго смеялась. Удо сказал, что прощается с ней до воскресенья, когда постарается позвонить из ГДР. Новая группа туристов приезжала рано утром в понедельник – она сказала, что будет ждать его звонка.
– Марго, я люблю тебя, я хочу, чтобы ты была моей и только моей, и я умру, но добьюсь этого. Целую тебя тысячу раз.
Марго повесила трубку и вдруг заплакала. Это не были слезы счастья, но это был настоящий катарсис. Как будто какая-то застарелая болезнь покидала ее тело и душу. Она поняла, что Сергей больше не является преградой для ее счастья, что она отпускает его, освобождает себя от него, и если жизнь сложится так, что Удо приедет и предложит ей руку и сердце, она выйдет за него замуж и будет готова следовать за ним хоть на край света.
Звонки повторялись несколько раз в неделю. Ей звонили с телефонного узла, предупреждали о заказанном из ГДР разговоре, и потом в трубке появлялся голос Удо, который говорил о любви, о том, как тяжело жить без любимой. Они рассказывали друг другу о том, как живут, что на работе, что вокруг происходит, говорили про семью. Политические темы они не затрагивали, понимая, что разговор прослушивают как в ГДР, так и в СССР. Еще они писали друг другу письма, которые шли примерно месяц. Письма приходили повторно заклеенные со штампом проверки.
Так прошло около полугода. Наступала зима, отгуляли новый год. В начале февраля во время очередного разговора Удо сказал, что для того, чтобы приехать в СССР, теперь достаточно получить приглашение от частного лица. Марго тоже узнала эту новость, хотела об этом сказать Удо, но тот ее опередил.
– Я знаю, уже сходила в специальный отдел в паспортном столе и оформила это приглашение. Номер паспорта и все другие данные я взяла из бумаг, которые остались в нашей конторе после твоей туристический поездки. Я надеюсь, паспорт у тебя не поменялся.
Удо очень обрадовался:
– Какая ты молодец, обожаю! Паспорт тот-же. Как получу вызов, сразу куплю билет и поеду. Думаю, что дешевле поездом, но быстрее самолетом. Я экономить не буду. На работе договорился об отпуске. Я приеду, и мы поженимся.
Марго засмеялась:
– Нас никто не распишет. Мы сможем только подать заявление, а распишут только через месяц.
– Значит, через месяц я приеду еще.
Заказное письмо авиапочтой пришло на адрес Удо через неделю. Он побежал в офис компании Interflug и купил билет. Теперь он мог ехать в СССР на срок до 90 дней, да еще въезжать сколько угодно раз в течение года. Задача частично была решена.
Удо вечером позвонил и назвал дату прилета. Марго сказала, что возьмет отпуск на работе. Они договорились, что сейчас Удо приедет на неделю, они подадут заявление в ЗАГС, и, когда назначат день свадьбы, он приедет еще раз.
– Вот, любимая, я говорил, что получится – кажется, и началось получаться.
– Да, я очень рада. Я много думала. Мне кажется, ты самый лучший мужчина в моей жизни после отца. Я тебе полностью верю. И еще, будет небольшой сюрприз. Я тут наконец-то получила водительские права и купила машину, ВАЗ-2108 Спутник 1300, всего три года машине и пробег 18 тысяч километров. Красная-красная, как пожарная машина. Она почти все время стояла в теплом гараже, а потом ее хозяину срочно пришлось уезжать в Израиль. Он тут все продал и машину тоже, всего за 1,5 тысячи долларов. Я очень довольна. Приеду на ней тебя встречать.
– Как здорово! Надеюсь, ты хорошо училась, а то до первой брачной ночи я умирать не готов.
– Хорошо! Меня ездить учил отец, когда я еще подростком была. Все время сажал меня за руль в деревне, и мы ездили по дорожкам и местным шоссе. Мне езда дается достаточно легко, я хорошо чувствую машину, скорость, педали не путаю, коробку переключаю как ас. И кстати, в машине есть музыка, можешь взять любимые кассеты.
– Хорошо, Марго. А что тебе привезти? Может быть, что-то нужно из одежды, обуви? И еще. Какого размера у тебя кольцо?
– Привозить ничего не нужно, привози себя. Кольцо, думаю, 17-го размера. Если будет мало, можно будет растянуть на полразмера. Ты хочешь кольца купить в ГДР? Мне кажется, у нас будет дешевле.
– Марго, обручальные кольца я могу купить и в Москве, но я хочу привезти тебе и подарить кольцо на помолвку. Это кольцо старинное, его мне завещали именно для того, чтобы я преподнес на помолвку своей будущей невесте. Оно имеет очень грустную историю: его подарил дедушка моей бабушке, а потом погиб на войне в Сталинграде. Он умер не сразу, в госпитале, так что его личные вещи отправили домой бабушке, в том числе и перстень с его пальца. Я ношу его, ты видела. Перстень и кольцо сделал один мастер из одного куска золота. Я отнесу кольцо в ювелирную мастерскую, чтобы мастер подогнал его под твой размер, хотя, возможно, этого делать не нужно, оно и так твоего размера.
– Трогательно и очень грустно, – сказала Марго печальным голосом.
– Поверь, Марго, это было ужасное время, страшная война. Я уверен, что мой дедушка не хотел воевать и убивать других людей, но он ничего не мог решать – он был солдатом. Его оторвали от семьи, жены, детей и отправили на смерть. Мне кажется, нам нужно окончательно помирить наши народы.
– Да, Удо, я полностью согласна с твоим важным заявлением и готова его поддержать. Миру – мир.
Подали сигнал о том, что время звонка заканчивается.
– Все, жди меня, моя прекрасная Марго. Перед отлетом позвоню.
