Чужая
Пока Марго ждала документы, а длилось это примерно три недели, она была предоставлена практически сама себе. Все члены семьи рано утром уходили по своим делам: на работу, на службу и в школу. Возвращались вечером, зачастую очень уставшими. Один из мужей сестер Удо служил полицейским, второй работал машинистом электровоза. У обоих был ненормированный график, и оба сильно перерабатывали. Иногда кто-то из них днем был дома, но отсыпался после рейса или дежурства – особо не пообщаешься. Марго очень старалась помочь как могла: убиралась по дому, что-то пыталась готовить, хотя свекровь почти сразу предупредила, что в ее доме члены семьи едят только то, что приготовила она. Марго сконцентрировалась на племянниках Удо. Она встречала их из школы, гуляла с ними, кормила обедом, делала с ними уроки. Она устроила такой маленький класс в доме: все сидели в гостиной и по очереди отвечали свои задания. В дневниках у племянников моментально появились двойки и единицы не только по физкультуре. Марго занималась с ними и русским языком, так как у двоих детей он уже начался, а младшему только предстояло в следующем году. Уровень преподавания был очень низкий. Старший ребенок занимался уже два года, но совершенно ничего не мог сказать, очень плохо читал и знал совсем мало слов. Марго это напоминало, как учили немецкий язык в ее школе другие дети. Как-то вечером за столом мама двух старших школьников сердечно начала благодарить Марго, так как на родительском собрании ей сказали, что детей как будто подменили и если они не сбросят обороты, то легко станут лучшими в классе.
Еще через пару дней вторая сестра, жена машиниста, объявила, что беременна вторым. И это тоже была прекрасная новость, все радовались. Открыли бутылку вина. Сестра изобразила печаль, сказав, что теперь опять на год нужно бросить пить и курить. На это свекор заметил, что курить вообще женщинам не идет, что все курят только из-за войны, а вот бокал пива в день для плода очень полезен – и успокаивает, и питает. После войны пиво давали даже грудным детям, а ему мама наливала стакан, солила и разбивала туда сырое яйцо. Получалась такая энергетическая зарядка, когда есть в доме было нечего.
По выходным Удо и Марго уезжали на машине кататься по окрестностям. Удо складывал заднее сиденье, максимально придвигал к торпедо передние и укладывал туда матрац, одеяла и подушки, так что они кое-как, но могли спать. Это было очень романтично, тем более что с каждым днем становилось все теплее, поля и холмы были в разноцветных цветах. Марго отметила, что несмотря на то, что Шверин находится на севере Германии, погода тут гораздо мягче чем в центральной России, весна приходит на месяц, а то и полтора раньше, а лето, как ей сказали, длится до начала октября. Снег бывает, но ничего не заваливает, его даже не чистят – сам тает.
Очень нравились маленькие городки, в каждом было что-то особенное, какие-то старинные постройки, зажиточные крестьянские усадьбы и фермы, ратуши, красивые кирхи. Конечно, очень много домов сильно обветшали и даже были в аварийном состоянии, ожидая сноса или ремонта.
Городки побольше были застроены новыми домами гораздо в большей степени. Сказывались бомбовые удары при налетах союзной авиации, которая особенно под конец войны бомбила эти территории просто люто, делая так, чтобы в советскую зону оккупации попало как можно меньше целого и ценного. Удо понимал, что Марго очень тяжело привыкать к новому месту. Он понимал, что она уехала из мегаполиса в маленькую деревню, и никакие красоты сельских пейзажей не заменят городской суеты, если ты к ней привык с рождения. Марго не могла часто и долго разговаривать с Москвой – это было дорого. Она раз в неделю звонила маме и Юльке. Разговаривали где-то по полчаса. Получасовой разговор стоил около двадцати марок. Вроде не очень дорого, но в месяц это вылетало почти в двести марок, а зарплата, например, у свекрови была 750 марок в месяц. У сестер Удо – около тысячи, у Удо – 1200, у его свекра 1350, а больше всего получали полицейский (1700 марок) и машинист (1910 марок). Но великого достатка в доме не было, хотя нуждой это было назвать нельзя. Выручало то, что продукты покупались в складчину: все отдавали маме деньги пропорционально едокам, а та полностью ведала всеми вопросами питания семьи.
Причина напряженности с деньгами была в том, что все дети строили свои дома. Дальше по их улице было распродано заброшенное поле, и Удо с его зятьями купили там участки и, как могли, строились. Выходило медленно, особенно у Удо. Если у зятьев уже были выведены стены, то у Удо был только фундамент и пара-тройка рядов известняковых блоков. Строиться из кирпича было очень дорого, решили сэкономить: строить из местного известняка под штукатурку и покраску. Мужчины помогали друг другу, переходя от дома к дому. Иногда нанимали рабочих, что без контракта сложно. Удо отстал, потому что занимался свадьбой, ездил в СССР и Польшу и вообще тратил в последнее время больше, чем обычно. Если бы Марго смогла зарабатывать хотя бы марок 600, то стройка бы пошла быстрее. Конечно, из родительского дома их не гнали, но жить по строгому уставу матери ни Удо, ни его сестры с мужьями уже просто не могли – в глазах знакомых это становилось уже неприличным, а совместное проживание четырех семейств страшно бесило многими ограничениями. Они часто ходили на стройку, иногда что-то делали сами, что-то с рабочими.
Удо думал о льготном кредите, но его давали только семейным. Вот теперь он мог за ним обратиться. План был в том, чтобы быстро построить все, что он не может сделать сам, силами нанятой артели, а потом все оборудование в доме устанавливать самостоятельно: проводить электричество, воду и отопление. Удо это умел и планировал хорошо сэкономить на сложных технических работах. Плюс зятья обещали заплатить ему за аналогичные работы в их домах.
Наконец свекор сказал Марго, что все ее документы готовы и их можно забрать в управе. Марго теперь могла сама ездить на машине и устроиться на работу. На следующий день она получила вид на жительство, немецкие права и пошла к свекрови, контора которой находилась в соседнем здании. Они вместе зашли в отдел кадров, написали заявление, Марго подписала какие-то финансовые документы, сходила в Sparkasse (сберегательный банк ГДР) открыла там счет, положила на него 20 марок и вернулась с номером счета в отдел кадров. Утром следующего дня она могла приступать к работе, знакомиться с отделом, осваивать свои обязанности.
Работа начиналась в семь утра и заканчивалась в четыре часа вечера. Полчаса на обед и два пятнадцатиминутных перерыва на кофе. За опоздание на работу и с обеда могли сделать выговор и лишить премии или даже оштрафовать на десять процентов от зарплаты. За систематические нарушения сотрудников увольняли. Но немцам было привычно рано вставать, у них подняться в половине шестого утра не вызывало особого дискомфорта. Но ложились спать они строго до десяти часов.
Отдел благоустройства размещался в большой квадратной комнате с девятью письменными столами. Девятый стол был развернут к остальным, и за ним восседал начальник – господин лет сорока пяти, низкорослый, крепкого телосложения, со значительных размеров пивным животом и большой лысиной. Редкие волосы были аккуратно разложены по блестящей, желтоватого оттенка коже головы. Начальник был одет в полушерстяной костюм серо-бежевого цвета в крохотную коричневую крапинку. На пиджаке спортивного покроя были нашиты два накладных кармана без клапанов. Образ завершала бежевая рубашка и тонкий вязаный коричневый галстук.
Из восьми столов заняты были три. За одним сидела свекровь Марго – крупная пятидесятитрехлетняя женщина в очках, одетая в строгий серый костюм, с пучком седеющих русых волос, персикового цвета блузе с отложным воротником. Марго обратила внимание, что дома свекровь была совершенно другим человеком: спокойным, отстраненным и холодным. Но в офисе она была очень улыбчивой, располагающей к себе дамой.
За соседними столами сидели еще две женщины бальзаковского возраста. Одна высокая и худая с узким вытянутым лицом, на котором красовался крупный с горбинкой нос, тонкие губы и достаточно большого размера серые глаза. Осветленные волосы были подстрижены очень коротко. Вторая женщина была ниже ростом, но тоже худая, можно сказать, очень худая, темноволосая и кареглазая. Острые черты лица напоминали куницу, стрижка Видал Сессон, как у Мерей Матье (ее еще называли стрижка маленького пажа), делала ее похожей на мальчика подростка.
Марго поздоровалась с начальником и коллегами. Свекровь поднялась из-за стола и обратилась к коллегам:
– Коллеги, это Маргарита, жена моего сына Отто, она русская, из Москвы. Сын недавно женился, и Марго переехала в нашу страну вместе с ним строить семью. Вы знаете, что у нас огромный дефицит кадров, уже сколько времени мы не можем найти людей. А вот Маргарита как раз тот самый человек, который готов у нас работать. Коллеги, она очень просит называть ее Марго. Я думаю, это не будет для нас сложным. Марго станет заниматься обработкой отчетов, организовывать и вести планерки с руководителями досуговых учреждений, иногда выезжать вместе с нами на проверки.
Марго поблагодарила свекровь за представление.
– Уважаемые коллеги я очень рада работать в вашем дружном коллективе и рада, что смогу помочь прекрасному городу Шверину становится еще зеленее и прекраснее.
Коллеги закивали. Слово взял начальник:
– Маргарита, Марго, я рад, что вы пришли нам на помощь. Работы много, а нас очень мало. Вам придется очень быстро погрузиться в специфику деятельности нашего отдела. И еще я очень рад, что у вас такой замечательный немецкий язык. Я ни разу не встречал тут иностранцев, которые бы так чисто и грамотно говорили. Я считаю, это совершенно замечательно. Еще у нас много общения с советскими военными, так как их техника, как бы это сказать тактичнее, часто наносит урон нашим зеленым насаждениям. Я думаю, то, что русский для вас родной язык, поможет нам укрепить с ними контакты и решать проблемы быстрей и проще.
Затем он подвел Марго к большей карте города, на которой были отмечены все их объекты, помеченные номерами. Рядом стоял шкаф, в котором были папки с документами тоже с номерами.
– Вам нужно будет взять папки и внимательно изучить все вопросы, которые мы ведем по нашим объектам. Там же вы прочитаете о самих объектах, парках, площадках, местах проведения общественных мероприятий, памятниках, мемориалах, фонтанах, галереях, музеях, концертных площадках и подобном.
Марго поблагодарила начальника, попросила коллег ей помогать и начала изучать документы.
Так начался ее первый рабочий день в ГДР, первый из череды рутинных рабочих дней. Работа не была сложной, Марго прекрасно с ней справлялась. И она уже начала ощущать себя вполне способной подниматься по карьерной лестнице.
Началось лето – жаркое, цветущее и благоухающее. Марго втягивалась в новую жизнь, хотя, конечно, очень скучала по дому и оставшимся в Москве близким. Общаясь с новыми родственниками и коллегами, играя с детьми, знакомясь с друзьями мужа, гуляя с ним по окрестностям города, катаясь на старинных велосипедах по местным фермам, совершая вылазки к морю на машине, Марго не могла знать, что очень скоро в их жизнях произойдет потрясение огромной силы. Что в течение нескольких недель привычная налаженная жизнь полностью разломается, разлетится в брызги разбившегося стекла; все, чем десятилетия жили окружающие ее люди, исчезнет или переродится в свою противоположность; что они в одночасье потеряют все, что сберегали, зарабатывали, считали базисом своей жизни, фундаментом их будущего.
