Москва на проводе
В то время, пока Марго с большим желанием, но и с большими трудностями пыталась встроиться в новую жизнь, в Москве дела шли своим чередом. Сергей и Инесса готовились к свадьбе, а Юлька выхаживала покалеченного Улика. Свадьба была назначена на конец июня, потом отдых в Болгарии на Золотых Песках, потом пятый курс, диплом, распределение и первая поездка за границу в качестве третьего секретаря посольства или атташе. Если страна будет похуже, то должность будет получше: секретарь. Если это будет Европа, тем более буржуйская, то на должность выше атташе по какому-нибудь смешному вопросу типа сельского хозяйства или культуры рассчитывать не стоит. Круг вопросов понятен: выдача виз, работа с бумагами, изучение прессы, составление отчетов, выполнение некоторых поручений разведчиков, например, закладка тайников для агентов либо слежка. При такой работе ты становишься первым кандидатом на высылку. Могут и арестовать. Вражеские спецслужбы будут склонять к измене, вербовать. При таком раскладе можно попасть в контригру, темную или светлую. Короче, Сергей и Инесса ехали не просто гулять по заграничным улицам, покупать фирменные шмотки и вообще дышать запахом свободы и демократии. Этот запах мог легко превратиться в запах параши в камере.
Но сейчас все мысли были о церемонии. Уже было пошито платье, куплены туфли, заказан ресторан. Роспись должна была состояться в Грибоедовском ЗАГСе, а празднование –в ресторане «Центральный» (когда-то знаменитая «Астория» на Тверской). Все гости, человек тридцать-сорок, были нужными людьми. Списками занимались матери брачующихся. Преимущественно это были люди из МИДа и газеты «Правда», кое-кто из горкома и исполкома, генерал КГБ – куда же без генерала, еще несколько молчаливых мужчин в строгих костюмах, о работе которых говорить было не принято. По линии невесты на свадьбе планировалась еще парочка очень известных московских евреев, друзей отца: выдающийся хирург и очень известный певец – тот, который пел патриотические песни и носил парик. Из друзей самих молодоженов никого не пригласили – не для этого тратятся тысячи рублей. Конечно, Ольгерда это не касалось, Андрей и Элеонора относились к нему, как к собственному сыну, а значит, позвали и Юльку, которую считали его постоянной «спутницей».
Когда Марго и Юлька появились в жизни Сергея и Ольгерда, Элеонора провела с Уликом долгую беседу, чтобы убедиться, что между ним и Юлькой серьезных отношений нет. От его концепции отношений с Юлькой, которая заключалась в фразе «только секс, без обязательств и последствий», Элеонора осталась в полном восторге.
Ольгерд в это время пытался начать полноценно ходить. Он сильно хромал, одна нога стала немного короче другой, двигаться было очень больно. Улик уже оставил костыли и теперь ходил с тростью, но к ботинку пришлось приклеивать резиновые набойки, чтобы выровнять таз. Боли были такими сильными, особенно когда менялась погода, что Улик заглушал их анальгетиками, запивая крепким алкоголем. Его доходы резко сократились, он потерял мобильность, машина ушла под пресс, а новую он еще не купил. Иногда его возила Юлька, иногда он брал ее Opel. Наконец Ольгерду достался Nissan Maxima 1983 года выпуска с «автоматом», велюровым салоном, кондиционером, магнитолой и полным электропакетом, включая проекцию скорости на лобовое стекло. Машина была серо-голубого цвета, в американском угловатом стиле с прямыми стойками крыши, высоким, коротко обрубленным багажником, массивной решеткой радиатора и четырьмя квадратными фарами в хромированных окантовках. Ее купили через ГлавУпДК у уезжающего сотрудника какого-то арабского посольства. Машина пробежала не более пятидесяти тысяч километров, считай обкатка. Наличие «автомата» было просто необходимо – сломанные руки и ноги не давали Улику спокойно пользоваться механикой. На машину часть денег дали его родители, часть он доложил сам из заначки, которую хранил на черный день.
Надо сказать, что за время лечения Ольгерд сильно похудел, стальные мышцы ослабли, он начал сутулиться. Юлька все время заставляла его гулять, ходить на лечебную физкультуру, реабилитацию и физиотерапию. Периодами становилось лучше, но стать бывшим Ольгердом он уже не мог. Вероятно, изменились отношения с его кураторами из «конторы», а значит, и поток денег. Это хорошо чувствовала на себе Юлька, так как количество работы у нее сильно сократилось.
В стране бушевала перестройка. В Москву приезжало все больше иностранцев, туристов и бизнесменов, а значит, увеличивалась и клиентская база. Проблема была в том, что Юлька вообще не говорила ни на одном иностранном языке. Она решила учить английский. Пошла на языковые курсы, наняла преподавателя, при каждой возможности пыталась учить слова на карточках, делала какие-то домашние задания. Язык давался ей очень тяжело. Юлька не имела никаких способностей к языкам, у нее не было музыкального слуха, который очень способствует изучению иностранного языка, у Юльки была посредственная память и ленивый до обучения ум. С другой стороны, ситуация заставляла стараться, грызть этот гранит науки. Почти каждый день она плакала над учебниками, ругалась с репетитором, все время порывалась бросить курсы, страдала, но стойко продолжала учить этот ненавистный ей язык.
Все поменялось в день, когда в баре в «Интуристе» к ней подсел небольшого роста американец лет тридцати. Он не выглядел как те богатые иностранцы, которые обычно сидели в таких барах. Это был обычный молодой мужчина из рабочего класса, одетый в неоновые потертые джинсы, мятую клетчатую рубашку, застиранную футболку, разношенные кроссовки с развязанными и заправленными внутрь шнурками, обутые на босу ногу. Светлые, торчащие ежиком волосы, усыпанное веснушками лицо, квадратная челюсть, белозубая приклеенная улыбка, колкие светло-голубые глаза, хитрый прищур. Мужчина показал на стул рядом:
– Привет! Можно сесть?
Юлька кивнула. Все равно других клиентов у нее не было.
– Джонатан, – американец коснулся пальцами груди.
– Джулия, – без особой эмоции ответила Юля.
Американец начал что-то быстро говорить. Юлька сделала жест рукой:
– Я не понимаю, я не говорю на английском языке.
Обычно в такие моменты в разговор вступал Улик, шутил, угощал иностранца выпивкой, иногда представлялся югославом, иногда финном, переходил с языка на язык. Литовский он выдавал за финский или шведский, который у него получался лучше всего посредством вкрапления немецких слов. Говорил, что работает в Москве в торговом представительстве, что немного выучил русский язык, так, на бытовом уровне. Англоговорящие искренне верили ему – слишком непохож на советского человека был этот парень. Потом он говорил, что познакомился тут с этой шлюхой, которая не знает языка. Он, когда ему самому не нужно, а они случайно встречаются в баре, помогает ей общаться с «белыми людьми». Конечно, это тупая советская телка, но зато она божественно сосет и трахается, куда попросишь. Потом он начинал расспрашивать, чем иностранец занимается, что делает в России. Если иностранец начинал интересоваться Юлькой на предмет конкретных услуг, то Улик разыгрывал переговоры с девушкой о цене, иногда даже уговаривал ее немного уступить. Потом иностранец с Юлькой уходили в номер. Улик всегда просил ее ставить сумочку рядом с кроватью, максимально близко. Юлька догадывалась, что в сумке есть записывающее устройство. Бывали случаи, когда после таких вечеров Улик без объяснений давал Юльке солидные суммы денег, иногда в валюте. Еще он требовал, чтобы Юлька постоянно ходила к врачам, гинекологу и венерологу, проверяла здоровье, сдавала анализы. Но сейчас Улика рядом не было.
– Джулия, но хоть немного ты говоришь? – Джонатан сказал по-русски. – Мало, мало.
– Да, мало, очень мало. Я есть учу, но говорить нет, мочь нет.
Джонатан показал большой палец: очень хорошо, главное, что ты пытаешься.
– А что ты тут делаешь?
Так как американец не показался Юльке платежеспособным пассажиром, она решила от него отделаться:
– 150 долларов час. Я делаю секс. Если денег нет, не тратить время будем.
Американец улыбнулся, достал из кармана джинсов толстую, перетянутую красной резинкой пачку зеленых купюр.
– Деньги не проблема.
Юлька с удивлением еще раз с ног до головы оглядела Джонатана.
– Ты не смотреть как богатый. Большое удивление. Что делаешь в Москве?
Джонатан спросил Юльку:
– Виски-кола или джин-тоник? Что будешь пить?
– Ром-кола со льдом и лаймом, – без раздумий ответила она.
– Уф, хороший выбор.
Джонатан позвал официанта и сделал заказ.
– Я тут приехал по работе. Слышала о такой сети отелей, как Radisson? Вот мы, наверное, начнем строить свой отель в Москве.
Юлька поняла только общий смысл.
– Ты строить гостиница в Москва, так? Ты инженер? – Юлька изобразила рукой движение подъемного крана.
– Нет, я менеджер. Буду работать боссом.
– Босс – это очень хорошо. Ок, ты будешь делать секс? – Юлька постучала длинным красным ногтем по циферблату его часов. – Бизнес, мой друг, время есть деньги.
Джонатан опять заулыбался.
– Ок, я готов.
Он подозвал официанта и расплатился. Они пошли к выходу. Юлька остановила его:
– Куда? Ты жить не тут?
– Нет, я живу напротив, – Джонатан показал жестом дугу через Тверскую улицу. – У меня квартира, понимаешь? Квартира в этом доме. Мне снимают квартиру. Ты понимаешь?
Юлька закивала головой.
– Да, квартира, дом, идти.
Они перешли на другую сторону Тверской, прошли в подворотню, подошли к подъезду. Джонатан нажал кнопку вызова домофона и сказал по-русски:
– Джонатан, Америка, квартира 53.
Дверь щелкнула. Джонатан быстро прошел в дверь и встал спиной к окошку консьержа. Юлька нырнула за ним, тоже отвернувшись от окошка.
– Там старая леди из КГБ сидит. Сказал Джонатан понизив голос.
– Я ее знать, тут я был. Все Оk. С безразличной улыбкой ответила Юлька.
Они сели в старый скрипучий лифт с механической сетчатой дверью. Дверь отвратительно лязгнула.
– Фу, прямо как в Нью Йорке, там много таких лифтов.
Юлька опять была не уверена, что поняла Джонатана.
– Элеватор старый, дверь бух громко. Плохо.
– Ну вот, Джулия, все ты хорошо понимаешь. Молодец, хорошая девочка.
Они вошли в квартиру. Джонатан показал на вереницу бутылок в баре: что хочешь? Юлька показала на бутылку «Бейлиса».
– Лед есть?
– Конечно. Как у американца не будет льда?
Джонатан открыл крышку термоса для льда, блестящим совочком подцепил кубики и наполнил ими стаканы. Затем налил в один стакан «Бейлис», в другой виски.
– Салют, за нас.
Они выпили.
– Так, прости, где есть ванна?
Джонатан подошел к шкафу, достал полиэтиленовой запечатанный пакет, в котором лежали халат, два полотенца, тапочки, гель для душа, шампунь и зубная щетка с маленьким тюбиком зубной пасты. На пакете красивыми синими буквами было написано Radisson.
– Вот, бери в ванную.
Юлька взяла пакет. Она три раза показала открытую ладонь – ждать пятнадцать минут. Она ушла в ванную, разделась, встала в ванну, включила воду. В зеркале отражалось ее потрясающее тело: роскошная упругая грудь с темными, хорошо выраженными сосками, стройные ноги, плоский живот, выбритая интимная зона с маленьким игривым треугольником волос на лобке. Кожа была матовая, чистая – ни родинок, ни прыщей. Юлька думала: «Да, красивая же я баба, сама себя хочу, а сейчас этот техасский хорек будет меня трахать за вонючие 150 баксов». «Хотя, что ее беречь – из нее же ссать, – мысленно процитировала саму себя Юлька. – Он не самый противный из тех, кто меня имел. Можно сказать, даже милый, правда, маленький, не дал Бог роста». Она домылась, вытерлась, накинула халат и вышла из ванны. Джонатан стоял в трусах рядом с огромным магнитофоном, настраивал звук. Трусы были ему почти по колено, на широкой резинке. На красном фоне напечатаны Mickey Mouse и Minnie Mouse в разных позах.
Юлька улыбнулась.
– Смешно, – она показала на трусы.
– Джулия, я тоже на минутку в ванную. Бери свой стакан, ложись, отдыхай.
Джонатан скрылся в ванной. Юлька легла на кровать и стала медленно смаковать напиток. Играл Майкл Джексон, кажется, «Билли Джин». К концу песни Джонатан уже стоял перед ней совершенно голый. Юлька обвела его взором. При маленьком росте Джонатан был обладателем прекрасной фигуры, очень пропорциональной, хорошо развитой занятиями в тренажерном зале. Но больше всего ее поразил его член. Особенно в сравнении с ростом, он был просто огромным. Возможно, Юлька имела дела с такими размерами, но то были огромные мужики под два метра ростом.
– Я тут, малышка Джулия.
Он по-кошачьи мягко прыгнул в кровать. Юлькин халат улетел на пoл. Начался долгий и жесткий секс. Юлька несколько раз меняла презервативы. Джонатан был стойким бойцом. Она уже забыла про время. Ее заводил процесс, как давно этого не было в ее жизни. Наконец и Джонатан выдохся.
– Ну вот, наверное, это все, – он со стоном лег на спину.
Взмокшая Юлька, не говоря ни слова, встала и пошла в ванную. После душа она вернулась, достала сигареты, взяла пепельницу и с удовольствием затянулась. Джонатан жестом попросил тоже прикурить ему сигарету. Они лежали, курили и молчали. Потом Юлька поцеловала его несколько раз по всему телу, чмокнула в член и потом в губы.
– Это было очень супер. Ты делаешь очень хороший секс. Хороший мальчик.
– Ну а ты плохая, грязная девочка, – Джонатан тоже покрыл ее тело поцелуями.
– Я не грязный, я чистый, – Юлька погрозила ему пальцем. – Время, я идти.
Она начала одеваться. Джонатан поднялся, вытащил из пачки три бумажки, потом подумал и вытащил еще две. Взял со стола визитку.
– Вот деньги и моя визитка. Я буду рад, если ты позвонишь. Мне иногда бывает очень одиноко в этом городе. А ты можешь дать мне свой телефон.
Джонатан с видом просящего еду кота протянул ей блокнот и ручку. Юлька написала номер и свое имя. Они поцеловались.
– Я буду звонить.
Юлька вышла из квартиры. Через некоторое время она уже была дома у Улика, рассказывала про прошедший день, про удивительного пиндоса, который дал ей пятьсот баксов. Она достала деньги и увидела визитку.
– Вот, зовут его Джонатан.
Она протянула Улику визитку. Тот посмотрел на картонку, и его лицо изменилось.
– Стоп. Что он сказал? Что он сказал?
– Я же не понимаю всего. Вроде бы, что они строят тут гостиницу, он не строитель, а босс.
– Юль, ты понимаешь, что это значит?
– Нет, – искренне ответила Юлька.
– Юля, это значит, что Ольгерд возвращается, что он опять в деле.
Улик взял с тумбочки трубку, набрал номер и стал ждать. В трубке ответили. Юлька слушала разговор Улика и Джонатана, не понимая даже минимальной сути разговора, только разбирала часто повторяющиеся слова «деньги», «помощь», «отель», «Москва», «Джулия». Улик что-то записывал на листах бумаги на тумбочке: цифры, слова, что-то рисовал. Минут через сорок он попрощался и нажал на трубке отбой.
– Мы завтра едем к твоему Джонатану. Я буду строить первый американский сетевой отель в Москве. Юлька, у тебя волшебная дырка, из нее валятся деньги.
Улик сгреб Юльку в охапку и расцеловал.
Утром следующего дня «Максимка» Улика остановилась у Совинцентра на Краснопресненской набережной. Из нее вылез сам Улик, одетый в строгий деловой костюм-тройку и прижимающий к боку кожаную папку, и Юлька, тоже одетая в строгий деловой костюм: узкая юбка чуть выше колена, пиджак и белоснежная блуза простого покроя. Туфли-лодочки, черные колготки, минимум косметики, волосы собраны в тугой пучок. Улик опирался на черную трость, совершенно обычную, купленную в магазине медицинской техники на улице Вавилова. Свою повседневную трость с орлами, черепами и прочей красотой он предусмотрительно оставил дома.
Пара прошла в фойе, подошла к окну бюро пропусков, показала паспорта. Им выписали пропуска, и они пошли через охрану к лифтам. Лифт подняли их на 12-й этаж, где в одной-единственной комнатке располагался офис компании Radisson в СССР. Улик постучался. Дверь открыл Джонатан. На нем были серые брюки, синий двубортный блейзер с золотыми пуговицами с причудливыми гербами, рубашка в толстые полоски красного и белого цветов. Джонатан широким жестом пригласил посетителей войти в кабинет. Они прошли в комнату и пожали руки.
Ольгерд начал беседу на своем безукоризненном английском.
– Джонатан, сэр, я хочу быть максимально конкретным и точным. Вчера вечером мы обсудили ваши планы и задачи. Сейчас я пришел рассказать, что надо делать, чтобы они были исполнены. Джулию вы уже знаете. Надеюсь, вы продолжите общение.
Джонатан смотрел на Юльку и не мог поверить, что перед ним стоит вчерашняя путана, которую он несколько часов трахал у себя в квартире и дал ей 500 долларов.
Он протянул ей руку:
– Очень рад видеть вас опять, Джулия.
Юлька пожала его руку и ответила фразой из учебника:
– Мне тоже, как вы, как у вас дела?
– У меня все просто отлично.
Джонатан пригласил их сесть за стол и предложил лимонады.
– Мне Coca-Cola, если можно, со льдом. И ей тоже.
Юлька кивнула.
– Итак, Джонатан. Честно говоря, совершенно не важно, сколько мне лет, важно кто мой отец и какие связи у него есть. Вы тут уже полгода и так ни одной серьезной встречи не провели. Какие-то референты, какие-то секретари. Бутылка «Амаретто» или блок сигарет секретарше – этого очень мало, это так, увы, не работает. Вас будут мариновать месяцы, пока вы сами не найдете нужных людей. Если я не ошибаюсь, у вас в стране это называется лоббизм. Ну так вот, я лоббист ваших интересов, если, конечно, мы договоримся. Вам нужны прямые контакты, вам нужно общаться с первым секретарем московского городского комитета КПСС. Это по-вашему - губернатор. Наш президент, его превосходительство Михаил Горбачев, снял и отправил на пенсию прежнего первого секретаря, а вместо него назначили Юрия Скрябина. Человек он тут далеко не новый и, говорят, очень понимающий и разумный. Я думаю, и на него мы быстро выйдем. Но нужны некоторые предварительные действия. У меня есть пошаговый план, который может осуществиться уже в эти выходные. Но для этого все-таки нужно, чтобы мы начали партнерство.
Джонатан своим хитрым прищуром внимательно смотрел на Ольгерд.
– Ольгерд, мне очень интересно то, что ты говоришь, но я бы хотел быстрее понять, как ты это себе видишь.
– Я вижу это так. Ты нанимаешь меня на работу в представительство на должность своего заместителя, директора по развитию и работе с органами власти страны пребывания, или как там это у вас называется. Эту девушку ты тоже нанимаешь на должность референта и советника по вопросам, ну скажем, интеграции. Мы получаем достойную оплату. Плюс Джулия будет решать деликатные вопросы, которые она решает лучше всех. И еще положительная сторона в том, что она всегда будет рядом с нами, а точнее с вами. Мне кажется, вчера вы этого хотели. Так, чтобы это все не выглядело, как бычье дерьмо, я хочу показать кое-какие фотографии.
Ольгерд расстегнул молнию на папке и достал пачку фотографий. Вот это моя семья, я тут, конечно, помладше, но узнать меня можно. А вот мой отец с интересными людьми: сам Горбачев, члены ЦК КПСС, прошлый мэр Москвы, министр иностранных дел, премьер-министр СССР, а это руководитель Госплана. Так что, кажется, я реально могу быть полезен. Можете проверить эту информацию у ребят из ЦРУ в вашем посольстве. Думаю, они все это подтвердят очень быстро.
Джонатан сильно изменился в лице. Он перестал хитро улыбаться и стал смотреть прямо в глаза Ольгерду пронизывающим взглядом. На этот взгляд он получил точно такой-же пронзающий ответный взгляд.
– Это очень интересно, очень интересно. Скажу честно: когда вы пришли, я думал, речь пойдет о чем-то другом, скажем так, не совсем приличном. О шантаже, например, но теперь я вижу, что мне повезло встретиться вчера с Джулией.
– Вы думали, я буду выступать в роли сутенера или шантажиста? Да, иногда я это делаю. Я знаю Джулию несколько лет, она большой профессионал. Да, большим умом она не блещет, но его у нее вполне достаточно, чтобы четко понимать, что ей нужно сделать. Плюс мы сотрудничали с некоторыми людьми, из определенных структур, которые нам очень помогали. Но после аварии – в этом году я попал в очень серьезную аварию, во мне больше килограмма медицинской стали и титана, нет ни одной кости в руках и ногах, которые не были бы сломаны или раздроблены – уровень нашего взаимодействия несколько снизился по причинам моего здоровья.
Улик вытащил из папки фото своей «Волги» после аварии. Джонатан недоверчиво на него посмотрел:
– Это же невозможно, чтобы кто-то мог выжить в этом месиве.
– Да, мистер, кажется, что это невозможно, но я выжил, а значит я могу делать невозможное возможным. Все начнется в субботу. Мы пойдем на свадьбу к сыну первого замминистра иностранных дел и дочери заместителя главного редактора газеты «Правда». Там будет много важного народа. Я так устрою, чтобы вас посадили недалеко от жениха, рядом с правильными людьми. Я тоже там сяду. Вам нужно будет сделать очень большой подарок молодоженам. Ну скажем, две тысячи долларов. Но нужно взять эти деньги, поменять мелкими купюрами, скажем, по десять долларов, сложить в одну пачку, а с двух сторон положить купюры по сто долларов. Мы называем это куклой. Как я предполагаю, получится пачка купюр денег толщиной в два сантиметра североамериканских денег, это, кажется, почти дюйм. Очень хорошо, что у вас купюры всех номиналов одного размера. Будет момент, когда гости начнут дарить деньги молодоженам. Нужно, чтобы все увидели размер пачки. Ну а после того, как мы произведем первое впечатление, начнем налаживать контакты с людьми из московского комитета партии. Думаю, если все пройдет успешно, мы попадем в правильный кабинет еще до конца дня среды. Параллельно я подключу отца, который зайдет через свои каналы и тоже придвинет встречу. Конечно, я хочу опять повторить, что все это будет возможным, если мы договорились о нашем трудоустройстве.
Джонатан помассировал виски пальцами.
– По правилам нашей компании, мы не покупаем бизнес, я не смогу давать взятки вашим чиновникам.
– Конечно, да и никто взятки брать не станет. Все будет решаться через подряды на строительство, аренду земли, устройство родственников на работу, через пожертвования и участие в разных конференциях, выставках и т.п. Это большая работа. Очень большая и серьезная работа. Без нее тут ничего не будет сделано.
– Ок, я все понял, завтра к вечеру дам ответ. Вопрос: откуда ты так хорошо знаешь бизнес?
– Я окончил Институт управления. Это единственная бизнес-школа в СССР.
– Да, еще вопрос. Ты понимаешь, что я заинтересовался Джулией. Как ты будешь на это реагировать?
– На то, что ты будешь ее периодически трахать? Я точно не буду возражать. Правда, ты должен понимать, что и я буду ее периодически иметь. Но обещаю, что прекращу это делать, как только ты решишь на ней жениться.
Джонатан рассмеялся:
– Этого точно не случится – я женат, у меня двое детей и скоро родится третий. Жена дома в США, пока перевозить ее в Москву я не собираюсь. Такая девушка, как Джулия, очень бы помогла мне в этом периоде моей жизни.
– Она поможет, когда скажешь. Вот мой телефон, жду звонка завтра. Не упусти шанс войти в историю и хорошо заработать. СССР открывается, кажется, тут скоро будет новый Клондайк. Не хочется, чтобы что-то прошло мимо.
– Скажи, пожалуйста, Джулии, что я бы хотел с ней сегодня пообедать, если она не возражает.
Улик посмотрел на часы.
– Для обеда рановато, а вот для ланча самое время.
Улик сказал Юльке, что Джонатан хочет с ней пообедать прямо сейчас.
–А я думаю, он просто хочет тебя трахнуть тут. Видно, твой наряд его потряс.
Улик поцеловал Юльку в щеку и, взяв папку и трость, вышел из офиса. Юлька осталась стоять посреди комнаты.
– Да, как плохо, что ты не говоришь по-английски так, как говорит твой друг. Очень бы хотелось узнать побольше о тебе. Надо будет организовать тебе интенсивное обучение в США. За два месяца люди начинают говорить вполне сносно.
Юля посмотрела на Джонатана:
– Я ничего не понимаю.
Джонатан приблизился к Юльке, жарко поцеловал ее в губы и стал снимать с нее одежду. Ланч начался.
Ответ от Джонатана пришел на следующий день в обед. Улику предлагалось стать исполнительным директором по развитию с зарплатой в 2100 долларов в месяц в конверте, а Юльке – менеджером по работе с ключевыми партнерами за тысячу зеленых. Но было еще необходимо формально устроиться в ГлавУпДК. Улик, недолго раздумывая, предложил оформить их на полставки завхозом и уборщицей в офис компании с зарплатой в 60 и 30 рублей в месяц соответственно. На этом и ударили по рукам.
Затем они начались готовится к субботе. Улик придумал и рассказал Джонатану легенду его появления на свадьбе, обрисовал костюм, в котором тот должен там появиться. С одеждой вышла проблема. У Джонатана просто не было подходящей одежды для подобного мероприятия. Песочного цвета хлопковые слаксы и двубортный синий блейзер не подходили. Нужно было ехать в «Березку» за костюмом. Купить костюм Джонатану Улик поручил Юльке. Они сели в машину американца и поехали в «Березку» на Большой Грузинской улице.
Костюмов было не очень много, пять-шесть моделей. Выбрали классический шерстяной костюм на трех пуговицах очень глубокого синего цвета австрийской фирмы LICONA, белую рубашку фирмы OLYMP, черные туфли Clarks со шнурками и на кожаной подошве и строгий бордовый в белую точку галстук английской фирмы Burberry. В комплекте к галстуку шли носки и носовой платок. Костюм был красивый, но требовал подгонки по росту. При магазине было ателье. Но заказ брали на вторник следующей недели. Юля решила, что нужно ехать к ее знакомой портнихе. Через полтора часа костюм был подрублен (штанины, рукава) и чуть обужен в талии. Джонатан преобразился. В европейском костюме он выглядел солиднее и состоятельнее. Юля внимательно оглядела американца, показала ему жестом, чтобы тот покрутился, довольно кивнула головой и показала пальцами ножницы, чик-чик.
Следующие два часа они провели в салоне-парикмахерской «Чародейка» на Новом Арбате. К женским мастерам запись была на месяц вперед, а вот к мужским попасть было можно день в день. Естественно, с переплатой. Мастер, армянин средних лет, несколько минут молча смотрел на голову Джонатана, трогал его волосы, расчесывал их алюминиевой расческой с длинной тонкой ручкой. Потом он повернулся к Юльке и с забавным акцентом сказал:
– Где этот человек стрижется, я маму тех людей топтал, что мне теперь делать с этими перьями?!
– Вероятно, где-то в Нью Йорке.
– Американец. Скажи ему, дочка, что у меня на Брайтон-Бич живет двоюродный брат. Он женился на еврейке, и они через Израиль уехали в Нью Йорк. У него мастерская там своя, так уж пусть этот человек ходит к моему брату.
Юлька попыталась перевести:
– Голова очень плохо, человек расстроен, что плохо был чик-чик. Брат в Нью Йорк чик-чик. Он говорит, чтобы ты ходить к его брату.
Парикмахер достал бумажку, на которой корявыми английскими буквами был написан адрес. Он дал ее Юльке:
– На, запиши, дочка.
Юлька записала адрес и телефон американского парикмахера в записную книжку. Мастер еще раз грустно посмотрел на голову Джонатана, взял в руку пульверизатор с ароматной розовой жидкостью, обильно смочил ей волосы американца и начал стричь. Он стриг прямыми ножницами, потом филировал, сбривал машинкой, что-то ровнял опасной бритвой, потом сушил голову феном и прыскал лаком.
– Тут ничего особого не сделать, волосы я ему отрастить не могу.
Мастер снял с плеч Джонатана простыню, убрал бритвой последние огрехи, волосинки на ушах и поднес большое круглое зеркало к затылку. Стрижка получилось простой, но очень аккуратной, в армейском стиле: коротко по бокам и на затылке и чуть длиннее на макушке, с небольшим чубом, зачесанным вперед.
Джонатан поднял большой палец вверх:
– Хорошая работа, спасибо.
Они расплатились и вышли из салона. Стрижка стоила пять рублей и еще три рубля сверху. Это было очень дорого. В обычной парикмахерской постригли бы за рубль, максимум за полтора. Юля показала на часы.
– Офис или дом?
Джонатан улыбнулся.
– Дом, мой дом.
Юлька скорчила гримасу и посмотрела не него исподлобья:
– Ок, одна сотня долларов за час секс. Хорошо?
Джонатан опять улыбнулся:
– Ок, конечно, это же сверхурочная работа.
Юля не поняла про работу, ей было достаточно услышать Ок. По дороге они заехали в ресторан «София» на Маяковской, где у них был либо поздний обед, либо ранний ужин. Подали болгарский салат с брынзой, мясное ассорти с овощами на углях и кофе по-восточному. Было достаточно вкусно. Юлька часто бывала в «Софии» с клиентами и разными ухажерами, официанты ее знали и всегда готовы были услужить с особым рвением.
Потом они уехали домой к Джонатану, где опять состоялась вполне себе активная любовь. Джонатан предложил ей остаться на ночь, чтобы утром ехать в офис вместе. Юлька подумала и согласилась. Перед сном смотрели новый американский боевик «Смертельное Оружие-2», Юльке нравился Мэл Гибсон. Засыпая, Юлька подумала о том, что происходит между ним и этим американцем. Улик сказал, чтобы она не раскатывала губу, что на проститутках богатые иностранцы женятся только в фильме «Интердевочка», а у Джонатана жена и трое детей, один из которых еще не родился, и быстрее планета начнет вращаться в обратную сторону, нежели этот пиндос на ней женится. Понятно, что никакой любви у нее к нему не было, но он был приятным, достаточно щедрым и очень хорошо трахался. Плохо было одно: она его не понимала и почти не могла выразить свои мысли при общении с ним.
– Ну, пусть все идет как идет, дальше будет видно, – прошептала Юлька.
Надо было думать о свадьбе Сергея и Инессы, которая неумолимо надвигалась. Оставался один день, за который нужно было сделать огромное множество дел. Парикмахер, ногти, продумать и собрать наряд.
Утром, когда они с Джонатаном приехали в офис, Улик уже сидел в кабинете.
– Друзья, секс дело хорошее, но вторичное по отношению к бизнесу. Давайте работать.
Примерно в два часа дня они отпустили Юльку готовиться к завтрашнему дню. Договорились, что приедут к ЗАГСу минут за тридцать. Улик сказал, что букеты берет на себя. Большая игра начиналась.
